28 августа 1985 года

После службы мы с Марией Витальевной пошли на дачу, где она снимала террасу и небольшую комнатку. Дача находилась довольно далеко от храма. Условились, что туда же придет отец Александр, как только освободится.

Приготовили завтрак, я нарезал огурцы, помидоры. Мария Витальевна сварила кочанчик цветной капусты. Вчера кончился Успенский пост. Горячее она готовит ему один раз в сутки.

Еще при о. Стефане (прежнем настоятеле) батюшку стали исподволь отстранять от стола. Когда кухней ведала тетя Маруся, а старостой была Ольга, которая выделяла маленькую сумму на кормежку второго священника, отец Александр имел минимум пищи. А ему и надо минимум. Но вот «ушли» из старост Ольгу, оттеснили от хозяйства тетю Марусю, и отец А. остался без обеда. Иногда ему предлагали со стола о. Стефана, но чаще он довольствовался сухим пайком, который привозил с собой.

Мария Витальевна взяла на себя обязанности стряпухи. Однажды женщина, готовившая пищу настоятелю, спросила Марию Витальевну: «Есть у отца Александра что-нибудь на обед, а то у меня супу немного осталося?» Таким образом, о. Стефан полностью отделил отца Александра от питания, а новый настоятель Иван Клименко и не восстанавливал элементарной этики, при которой еще со времен апостолов заведено в Церкви: «Трудящийся достоин пропитания».

Груженная сумками Мария Витальевна (ей уже 82 года) приезжает из Москвы, и часто сначала в храм, а из храма на дачу... Эта женщина нянчила его еще в детстве...

Батюшка пришел, конечно, голодный — был час дня. Не дождавшись горячего, потянулся к помидорам и, ткнув два-три раза вилкой, встал на молитву; «Благослови, Господи, питие и ястие!..»

В этот день отец А. рассказывал об Иркутске, о школьных и студенческих годах. В Иркутске он познакомился со священником, который приехал из-за границы. Молодой человек, с детства не получивший религиозного воспитания (мать — светская женщина: шляпки, маникюр). В войну, через плен, попал за границу. Там его шатало и мотало по Европам, пока, наконец, не попал в Руссикум — духовную семинарию в Риме, которую он не закончил по каким-то причинам. Все его рассказы о Риме, о Ватикане сводились к внешнему, к ресторанной теме; где, что и как подают. По линии «голубизны» он скомпрометировал себя уже и там, а здесь попросту «отмотал срок». В нем выразился «представитель», некий образ разжиженного западного духовенства.

— Этот человек видел и слышал отца Сергия Булгакова! — сверкая глазами, говорил отец Александр.

Кроме анекдотов из духовной и светской жизни, он ничего не вынес оттуда. Например, что Кологривов, живя в Риме, купил однажды (и дорого при этом заплатил!) шапку-ушанку и ходил в ней осенне-зимний период. Это была дань ностальгии.

Молодой священник щеголял в широкополой шляпе, в модном плаще. Был он высок ростом, красив. В Россию вернулся в конце 40-х годов вместе с той волной священников, которых выманили из-за границы наши власти... Как известно, всех их рассовали по периферийным углам, где они испытали множество лишений. Этот оказался в Сибири.

Он был послан о. Александру промыслительно, что тогда же почувствовалось. Будучи иеромонахом, он служил по восточному обряду. В нем было заметно «понижение духовной температуры».

— К этому времени, — говорит отец Александр, — я достиг полноты в своем развитии, акмэ. Он был послан провиденциально. Рядом с ним я мог ощутить душноватую атмосферу, о которой уже отлично знал. В это время я штудировал историю папства (несколько изданий), историю инквизиции. В библиотеке Иркутского университета, где я занимался, в то время сохранились еще уникальные книги, чем я, конечно, пользовался.

Итак, Католичество повернулось к Александру не лучшей своей стороной, заставив трезво подумать о конфессиональных границах. Но и Православие открывало отнюдь не идиллическую панораму.

14 — 15-летним юношей он работал алтарником в церкви Иоанна Крестителя на Красной Пресне. Там служил оригинальный священник, Лицо Дон Кихота, худой и мрачный. Оживлялся, только когда примет водочки где-нибудь в алтарных кулисах. Чекушка и кусок колбасы всегда были при нем.

Или диакон — все лесковские персонажи, — который совершенно «соскучился». Он если не читал и не прислуживал, то, сидя на полу, считал деньги — огромные сотенные простыни. Разглаживая их, слюнил пальцы.

Был отец Павел (звали Паша) — рыжий детина, всегда сонный вид, совершенно не понимавший, что происходит в храме. Когда приходила его очередь исповедовать прихожан, он доставал книжечку Кришнамурти и читал по ней правила морали. «Паша, отдайте мне эту книжечку, зачем она вам?» — попросил его юноша-алтарник (который уже вовсю интересовался Востоком). «Что вы, что вы, — ответил Паша, — здесь все так просто написано!»

Однажды этот юноша читал поминальные записки, читал, видимо, быстрее принятого. Какая-то женщина обратилась к нему: «Вы что, кадровик?» Александр (а это был он) не мог понять вопроса, который подразумевал причастность к гражданской профессии. По ее мнению, так отчетливо и быстро могут справляться со своими обязанностями только вымуштрованные служащие-кадровики...

Отец Андрей Расторгуев был настоятелем Воскресенского храма в Сокольниках. По воскресеньям после вечерней службы он читал Евангелие по-русски и растолковывал его прихожанам.

«Помню, — вспоминает батюшка, — я задал ему вопрос относительно одного смущавшего меня эпизода. Иисус говорит апостолам: «Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как придет Сын Человеческий». Тогда это место казалось мне смутно изложенным. Христос, очевидно, имеет в виду кару Господню за неверность избранного народа — разрушение Иерусалима, разрушение Храма и окончательное рассеяние израильтян.

Отец Андрей совершенно неожиданно ответил, что слова Христа могли быть не поняты апостолами и, соответственно, неверно изложены. Такое мнение было явным вольнодумством тогда и теперь. Да, теперь, потому что контингент священников в массе посерел. Ведь не каждый священник и Библию сегодня имеет, с чем недавно вынужден был согласиться наш епископ...

Отец Андрей пытался собрать свой приход. Никто ему не препятствовал.

Объяснение Евангелия в храме имело место в нескольких московских приходах и не считалось религиозной пропагандой. Просто мало было священников, способных на это».

Я подумал, что отец Дмитрий Дудко, возродив эту традицию в начале 60-х годов, попал в диссидентский круг, а может быть, и сам его создавал. Чтение Евангелия с ответами на вопросы чисто политического содержания вызвало у властей соответствующую реакцию, и традиция эта стала криминальной.

«Отец Андрей служил новолетие 31 декабря, — продолжает батюшка. — Я был однажды. Ровно в полночь били колокола, красиво трезвонили. Открывался алтарь, и священник выходил к пастве. «С Новым годом!» — поздравлял он всех радостно.

Он был хорошим священником, но вкус, кажется, его иногда подводил. Храм Воскресения сложен из красного кирпича. Четкая кладка хорошо сочеталась с серебряными луковицами куполов и строгими простыми крестами. Храм задуман в духе модерна. И надо сказать, такое сочетание изящества и грубоватости — кирпичная кладка — делало храм своеобразным.

Отец Андрей заштукатурил кирпич, покрасил в синий и зеленый цвет, кресты заменил на ажурные. Получился купеческий вид».

С семьей Меня очень дружил отец Василий Серебрянников. Он был близким человеком в их доме. С ним можно было говорить на разные темы. Глубоко пессимистическое состояние души выдавало в нем надломленного, больного человека, подверженного депрессиям. Последние годы он служил в Филипповском переулке на Арбате.

Идеи деятельного монашества носились в воздухе уже в конце XIX века. Они есть у Достоевского (старец Зосима). В 20-е годы, во времена страшных гонений на Церковь, Свенцицкий издавал машинописный вариант подпольного журнала «Монастырь в миру», самиздат тех лет.

***
Блаженны нищие духом
Пожизненный отбываем
срок — нужда да туга.
Доходим, точней, доплываем
до т о г о берега.
Привычные к оплеухам
и лажам со всех сторон...
Ах, кабы нищие духом!
Нищий духом — силен!
Его никаким чернухам
и разрухам — не размолоть.
Воистину нищего духом
не оставляет Господь.
Он срока не отбывает,
с зоной, как все, знаком.
Он вечным себя считает
не узником — учеником.
– Будет голод в России? —
Незадолго до смерти спросили
отца. Ничуть не смущен,
— Будет, — ответил он.
Но Господь вам поможет... Недугам
и нуждам Он знает счет.
Поможет вам... Нищему духом
Он только и подает...