13 мая 1989 года

Позавчера почти весь день в Семхозе у батюшки. Приехал за семенной картошкой к Ангелине Петровне, а он усадил за чай, потом увлек с собой по платным конторам: платить за свет, телефон, взять талоны на молоко, за песком в птицесовхоз, на почту, в сельсовет.

Пейзаж вокруг сталкеровский — развал бесконечной всеобщей стройки. Он мягко иронизирует: «Здесь птицесовхоз; зачем птицам такие бетонные сооружения, похожие на ангары?»

Искореженные железные фермы, цементные плиты и т.п., беспорядок, свойственный малым и большим советским хозяйствам, весной особенно бросается в глаза. Ни снег, ни листья сейчас их не прикрывают.

— Каково детям, — сокрушаюсь я, — жить среди такого пейзажа. Как можно привить им чувство гармонии?..

— Их (эти формы — A3.) надо пропускать через себя. (Я подумал: как пищу.) И обращать внимание на красивое — в любом ужасном пейзаже есть чем восхититься.

Он при мне однажды восхитился речушкой в Пушкино, с одной стороны которой — рощица, а с другой — дачный поселок. Я, помню, пошутил:

— Особенно украшают водоем сваленные в него шины и ржавые кровати...

— Не смотрите на кровати, смотрите на березняк под горой, глазу для отдохновения нужно очень немного, — посоветовал он тогда.

Буйно поднимается зелень. Скоро она скроет разбросанную рухлядь. А в июне будут видны только эти бетонные плиты... «Если оставить землю хотя бы на год без человеческой заботы, — фантазирует батюшка, — она станет неузнаваемой...»

Все, кого мы встречаем по дороге, здороваются. Он же их всех крестил, их детей, их внуков, отпевал родителей, венчал... Вот женщина, работает в конторе. Мы, кажется, идем сейчас к ней. Отец А. убыстряет шаг, окликает ее по имени. Скольких же людей имена он помнит!!! Нет, это не только феноменальная память. Я спросил его как-то, не пользуется ли он механизмом запоминания, каким-нибудь приемом?.. Он ответил, что нет никакого приема...

Сегодня я вернул ему книги, которые вечность назад взяла у него Евгения Павловна, женщина, редко бывающая в храме.

— Евгения Павловна, Евгения Павловна... — припоминает он. — А, вспомнил! Взглянул на книги и вспомнил.

Он недавно вернулся из ФРГ. Выступал на каком-то конгрессе. Немцы обещают помочь организовать издательство на паритетных началах. В бумаге недостатка не будет. Не удается зарегистрировать «Культурное возрождение»* и при нем издательство? Тогда откроем издательство, а при нем сами же учредим общество «Культурное возрождение».
––––––––––
* «Культурное возрождение» — общество, им основанное. Власти чинили препятствия в его регистрации.

«Мудрость — это не блок информации. Мудрость — постижение сути вещей, мудрость неотделима от доброты, открытости. Мудрость скромна. И она обладает духом, отличающим человека от животных».

«Я боюсь смерти. У меня ощущение, что я еще не все сделал здесь».

«Общество церковных людей — не безупречное общество».

«В русской сказке о Ерше Ершовиче есть рыба налим, которую зовут Мень».

На почте ожидало несколько бандеролей. Он распечатал одну: православные молитвенники в мягкой красной обложке, в нашей группе мало у кого они есть. Он протянул мне пачку, и я взял несколько. А потом мне стало стыдно, что воспользовался его щедростью. Нужно было взять одну-две книжки. Нужда в них общая, а не только в нашей группе.

И была еще одна бестактность в этот день с моей стороны, за которую я себя потом корил. Я ходил с ним по всем хозяйственным службам, таская корзину с семенной картошкой. Почта — последний пункт нашего маршрута. Здесь я должен был с ним попрощаться, выбирая путь покороче к своему дому. Мог бы, конечно, сделать небольшой крюк и проводить батюшку. Но корзина с картошкой подсказывала удобный для меня вариант. И я предложил батюшке идти до перекрестка по моему пути, то есть там, где мне было короче. Он, разумеется, согласился.

***
Неоспоримы слова отца Александра,
напоминающего нам не очень-то строго
о том, что Библия — письмо Господа Бога.
И бывает досадно,
что письмо подолгу валяется нераскрытым,
придавленное общественными делами и бытом.
И правда — посланное ныне и присно,
разве оно останавливает
сиюминутные трень-брень...
И разве долгожданные письма
от любимых — мы не перечитываем
по сто раз в день?..
Пудрим мозги себе и доверчивым людям...
Доказываем, что Жизнь — не лотерея
и не лакомое эскимо.
А между тем, как вчитываемся, так и любим
Того, кто послал нам письмо.