Осень 1985 года

Кто-то из близких к семье отца Александра рассказал мне, что толчком к его священству послужило наставление отца Николая Голубцова. Когда Александр не был допущен в институте до сдачи экзамена и вернулся в Москву, якобы на путь священства его направил отец Николай. Убедил, что на ином пути проповедовать веру в наших условиях невозможно.

Отец Александр развеял этот апокриф: «Стремление к священству у меня возникло давно, в 14 — 15 лет, когда я прислуживал алтарником.

Приезжая на каникулы в Москву, я уже договорился с Анатолием Васильевичем Ведерниковым, работавшим в издательском отделе Московской патриархии, относительно будущего рукоположения. И он дал согласие, несмотря на предполагаемый диплом, то есть обязательную отработку в течение 3 лет и прочие условия. Позже он всюду сам звонил и договаривался.

Итак, я был полон желания обращать, но куда девать обращенных, не знал. Девать было некуда. Не было общины, как, впрочем, и сейчас. Некуда ввести человека. Микросоциум не сформировался до сих пор. Мы — начальные разрозненные элементы. Многих по этой причине я не поддерживал.

Например, один мой родственник приехал из Новосибирска, крестился в 50-е годы. Но потом, уехав к себе, заглох, затерялся, интерес к духовной жизни иссяк. Батарейки сели. А как поддержать, когда нет среды, нет общины».

«Национальные предрассудки развиваются в устойчивом крепком быту — в буржуазном укладе жизни. Я, разговаривая с французами, например, слышал от них пренебрежительное мнение о соседях: бургундцы скептически отзывались о жителях Прованса, и наоборот, и т.д. То же и в древней истории. Пока иудеи кочевали, в них не было законнического духа. Как только осели, обстроились, окопались, пустили глубокие корни — законнические установления сцементировали их спонтанные или свободные изъявления любви».

Эта мысль хорошо проиллюстрирована в его « » историческими подробностями. Напрашивается вывод, что устойчивый быт и притягателен, и опасен для массы. Как к нему относиться?.. Христианин считает себя странником в этой жизни, поэтому понятие устойчивости быта для него всегда относительно.

Мы шли на вечернюю службу от станции, заходя в продовольственные магазины — надо было купить коньяк для инженера, который планировал теплоцентраль в поселке. Назавтра к нему назначен прием, и батюшку попросили купить «гостинец». «Нельзя же к нему с пустыми руками явиться», — полушутя заметил отец А.

Магазинов с вином в городе Пушкино заметно поубавилось: раз-два и обчелся. Наконец нашли, что искали. Коньяк был в продаже, но очень дорогой. Маленькие бутылочки.

— Есть мерзавчики! Возьмем 4 штуки, — обрадовался батюшка.

Книжный, конечно, не миновали. С недавних пор его прихожанкой стала продавщица из книжного магазина. «Сбылась моя давняя мечта, — говорит о. Александр, — быть допущенным за прилавок, в святая святых! Мне теперь кое-что здесь оставляют».

В тот год заканчивали строительство коттеджей в его поселке. Напротив их дома уже стоял 3-этажный малогабаритный куб с чердачным окошком. Как-то, провожая меня до калитки, отец А., простодушно смеясь, показал на окошечко: «Удобный наблюдательный пункт — мы с вами как на ладони».

Между прочим, в поселке не сломали только дом Меня и соседний, впритык к нему расположенный. Не по этой ли причине дом не сломали, что он был на виду — подход, крыльцо, второй этаж — все как на ладони? Система контроля налажена. Зачем же ее ломать...

По дороге я заговорил о Сереже Е. Судьба его нас очень беспокоила. Он молод, красив, умен, недавно вышел из тюрьмы, куда попал 18-летним юношей, отсидев 4 года за инакомыслие. Не женат. Душевное состояние очень неустойчиво. Тяготится внебрачными связями, хотя не понимает, что в них греховного. Он же никому не вредит — женщина сознательно, ничего не требуя, идет на это, Ни с чьей стороны нет обмана. С этим вопросом я и обратился к отцу А., описав внешность Сережи — вдруг отец А. вспомнит; в храме он был несколько раз.

— А, помню, он похож на Есенина, — точно завершил мое описание батюшка и начал издалека: «Ученые провели однажды опыт. Крысам впаяли в мозг «электрод удовольствия». Крысы перестали есть и пить, только совокуплялись. Разумеется, очень скоро они погибли. «Принцип удовольствия» в жизни ведет к гибели.

Любовь — это не удовольствие, это радость, индивидуально окрашенная и все возрастающая. На уровне удовольствия все пары похожи, действует механический метод: влюбленность, элементарные ощущения — у мужчины простые, у женщины — посложнее.

В любви происходит бесконечное узнавание друг друга, самопожертвование, инстинкт деторождения — много чего. В случайной связи — все похоже на предыдущее. Вот почему Дон Жуан не ощущал новизны, не находил идеала.

С уголовной точки зрения он (Сережа), конечно, никому вреда не приносит. Но, нарушая заповедь Бога, он вредит и себе, и своей партнерше. Ни одна женщина не хочет, чтобы ее бросили. Только потаскуха, сделавшая из секса профессию. Женщина может в этом не признаваться, но втайне страдать от такого временного использования».