IX

Церковь в VII–VIII веках

VII век отмечен возникновением новой мировой религии – ислама. Ислам появился, с одной стороны, как глубинная реакция восточного начала в истории Церкви, реакция того начала, которое не могло принять идеи богочеловечества.

Как вы помните, восточные ереси – арианство, монофизитство, несторианство – все время отдаляли человека от Бога. А в христианстве учение о богочеловечестве как раз и характеризуется этим великим единством человека и Бога. И как говорит один английский историк: «Долгое время сопротивляясь этому духу богочеловечества, восточный мир в конце концов отодвинул Творца в далекую таинственную сферу, и Он снова будет властвовать один, как палящее солнце над безводной пустыней». Со времен Вольтера было принято считать Магомета каким-то политическим авантюристом, человеком, который действовал неискренне, но это неверно. Магомет, или Мухаммед, может быть признан пророком почти в том смысле, в котором мы говорим о пророках Библии.

Есть сказание о Мухаммеде, согласно которому в видении или во сне ангел предложил ему вино, воду и молоко. Отвергнув терпкое вино христианства, отвергнув воду язычества, он принял молоко – молоко простейшей веры. Быть может, вы удивитесь, но я скажу вам сейчас, что такое ислам. Ислам – это Ветхий Завет, такой, каким он должен был стать ко времени явления Христа на земле.

Откровение Ветхого Завета, религия Библии была запрограммирована на универсальную модель, на распространение по всему человечеству. И частично иудейская религиозная пропаганда последних веков перед нашей эрой эту миссию выполняла, создав систему прозелитов, о которой я вам говорил при первой нашей встрече, прозелитов, ставших первыми неиудеями христианами.

Но ислам создал более универсальную модель. Магомет опирался на Ветхий Завет, недостаточно понятый им по-человечески. Христианство он знал плохо. Он знал, что христиане враждуют между собой, что это какие-то группы сект и движений. У него даже было весьма превратное представление о Троице. По некоторым данным, он считал, что это Отец, Сын и Мариам.

Он обратил свой взор к иудеям, надеясь найти у них истинного Бога, Который укажет ему путь. Но он столкнулся с поздним иудаизмом – иудаизмом, который замкнулся в своих национальных рамках.

Это не соответствовало призванию, которое чувствовал Мухаммед, и он обратился к ханифам – благочестивым почитателям единого Бога согласно древним традициям, которые существовали изначала веков.

К ханифам он отнес и Авраама. И на Аврааме, как на камне, он построил свой новый монотеизм. Сложная система поздних обрядов Ветхого Завета исчезла в исламе, исчезло множество других элементов, в частности, элемент Священной истории, хотя в Коране вы найдете имена и Ноя, и Моисея, найдете отзвуки и варианты ветхозаветных сказаний.

По существу, как говорит один из наших богословов: «Коран Авраамичен», он является специальным свободным размышлением на библейские темы, в каком-то смысле имитацией Библии, равно обнимающей великую роль миссии Исы, сына Мариам, сына Девы, как признавал Мухаммед. Но ему представлялось, что абсолютный и простой монотеизм является, тем не менее, как начальной, так и высшей стадией религиозного развития.

Религия ислама была, таким образом, и подготовкой к христианству, потому что огромное количество народов раннего Средневековья были недостаточно готовы к принятию христианства, им проще было принять ислам.

Ислам, повторю, – это Ветхий Завет, но универсального типа, в значительной степени обедненный, конечно, но природа та же.

Поскольку мы будем говорить об истории христианства, я не стану останавливаться на откровении единого Бога, которое имел Мухаммед, на том, как он возвещал эту истину, как он боролся с неповерившими ему соплеменниками, как он впервые начал сокрушать идолов и как, наконец, в 622 году ему пришлось бежать из Мекки в Медину. С этого времени начинается мусульманская эра.

Много гуманных элементов есть в Коране; в частности, особенно привлекательны слова Мухаммеда о том, что представители разных религий должны состязаться друг с другом в добре, в добродеянии. Но мы не можем отрицать, что в этой позиции были элементы и агрессивные, элементы, которые оправдывали насильственное насаждение веры.

Распространение ислама началось мгновенно. Те самые окраины византийского мира, которые уже откололись от него, монофизитские Египет и Сирия очень быстро оказались в руках мусульман.

Мусульмане двигались по Африке и приблизились уже к Пиренейскому полуострову, уже Испания была в их руках. И только Карл Мартелл, франкский вождь, остановил движение ислама.

Ислам тормозил развитие изобразительных искусств, но создал великолепные образцы архитектуры, дизайна. Слово «арабески» происходит от слова «араб». Ислам создал уникальную литературу, философию, возродил и античные философские идеи.

Когда начинают расцветать халифаты, то есть государства халифов, наследников, преемников Мухаммеда, то в них мы видим гораздо больше терпимости, чем в варварской Европе.

Уже в VII веке халифы, захватившие Палестину, строят там грандиозную мечеть, ее называют мечетью Омара. Она построена на том месте, где стоял Иерусалимский храм, именно над той скалой, где когда-то, по легенде, Авраам хотел принести в жертву своего сына.

И сейчас под гигантским куполом этой мечети можно видеть эту скалу. С тех пор Святая Земля – Иерусалим и эта мечеть – становятся святыней уже трех монотеистических религий, основанных на Библии: христианства, иудаизма и ислама.

Некоторые идеи Ветхого Завета о Промысле Божьем в исламской догматике приобретают характер жесткого фатализма – «такова воля Аллаха». То, что предрекал Аллах, – неизменно. Это омраченная логика, в которой нет внутренней диалектики, антиномии между свободой человека и волей Божьей, но эта логика доступна рядовому человеку.

Поэтому воины ислама под зелеными знаменами шли в бой со спокойной совестью, даже зная, что им суждено погибнуть в бою.

Ислам очень быстро отнял у Византии весь Восток. Тогда император Ираклий стал срочно искать способ, как вернуть Восточные провинции. Патриарх Сергий Константинопольский стал предлагать ему новый компромиссный вариант. Если Вселенский Халкидонский Собор отверг идею монофизитов, согласно которой у Христа только одна природа, Божественная, а человеческой нет, то, может быть, можно найти какой-то компромисс? И создается новая компромиссная концепция. В истории Церкви ее принято называть монофелитством или единоволием.

В монофелитской концепции Христос обладает Божественной природой и подлинной человечностью, но воля у Него одна – Божественная, человеческой воли у Него нет. Между тем, кто из вас читал Евангелие, должны хорошо помнить, что у Христа была человеческая воля в земной Его жизни. И она могла приходить в столкновение с волей Божественной. Молитва в Гефсиманском саду, когда Христос молился «Да минует меня чаша сия» – это был диалог человеческой воли Христа с Его Божественной волей.

Это непостижимая тайна, но, однако, она нам дана как факт Евангелия. Евангелисты ничего не пишут напрасно. Если они подчеркивают этот момент, значит, он очень важен в сокровенном бытии Сына Человеческого.

Монофелиты говорят, что Христос – подлинный человек. Но какой же это подлинный человек, если у Него нет воли?

Однако Ираклия интересовала не эта богословская тонкость, а надежда или расчет, что его поймут сирийцы, армяне, египтяне и другие. В 638 году он издал эдикт (заметьте, что путем декрета решались догматические проблемы), который под угрозой суровых наказаний запрещал вести какие-либо богословские споры о волях Христа и подтверждал монофелитскую доктрину.

Против этого восстали защитники Православия. Среди них был Максим Исповедник, великий мистик, учитель, святой подвижник, скончавшийся на территории Западной Грузии, в Мингрелии. Он выступил с протестом против императорского указа и немедленно подвергся преследованиям. «Я не против контакта Востока и Запада, я не хочу мешать делу примирения, – заявлял преподобный Максим, – но я хочу сохранить истину». Разумеется, в данном случае императора истина волновала в последнюю очередь.

Тогда преподобный Максим стал искать поддержки на Западе и действительно нашел ее в лице папы Мартина I. Оба они, восточный монах и западный епископ, оказались на пути у императора.

В то время Италия еще находилась в ведении византийских императоров, ромейских, или римских, как они тогда себя называли. Войска императора вторгаются в Рим, арестовывают папу Мартина и заключают его в тюрьму. В это же время в тюрьме находится Максим Исповедник. Он много пишет, они обмениваются посланиями.

Человек возвышенный, который размышляет о небесных сферах, ученик Дионисия Ареопагита, Максим Исповедник стоит так же твердо, как любой политический борец. Его всячески преследуют, затем сажают в тюрьму, его пытают. Кончается тем, что ему и двум его ученикам отрывают руки и вырывают язык. Но этого недостаточно. Его в конце концов высылают на Кавказ, где он и умирает.

Максим Исповедник всегда глубоко чтился в нашей Церкви, так же, как и папа Мартин I.

Если вы помните, на Таганке (в ранней Таганке) есть большой храм, построенный в стиле классицизма. Он превращен в какой-то склад или контору, но внешне прекрасно сохранился. И есть надежда, что он будет восстановлен. Он как раз посвящен памяти папы Мартина I, который тоже умер, отстаивая Православие1.

Несколько слов о самом учении преподобного Максима Исповедника. Он писал, что мир создан Богом так, чтобы обрести Божественную полноту бытия. Все существует ради того, чтобы прийти к благодатному обожению, теосису. Бог создал все из небытия, но Он дает миру свободу. Преподобный Максим писал: «Надлежит разумом вместо неведения возвышаться к Богу». Он считал, что разум – великий дар Божий и что человек может постигать какую-то часть истины с помощью сил, которые дает ему Бог.

В 680 году, через 18 лет после смерти преподобного Максима Исповедника, был созван VI Вселенский Собор в Константинополе, который решительно отверг монофелитство.

Православие в этих суровых условиях торжествовало. На Соборе присутствовал Андрей – впоследствии епископ острова Крит. Он с лучшими людьми Византии разделял чувство покаяния за пленение Креста Христова, экспансию ислама, распад Византийской империи, рост ересей и, наконец, непрерывное упорное проникновение повсюду гностического дуализма.

На базарах, в тавернах, на сходках все время появлялись люди, которые говорили: «Оставьте учение Церкви, ибо есть единое учение о том, что изначально существуют два бога, один злой, другой добрый. Все безобразное в мире создал злой бог, он создал злых правителей и эти римские соборы, и иконы, а добрый бог создал дух. Он не создавал плоть».

Если вы помните, на одной из предыдущих встреч я говорил о манихействе. Манихейство усвоило гностический дуализм и стало облекаться в новые формы. Его называли по-разному. Павликиане в Византии, богомилы в Болгарии, оно появится и в Древней Руси в форме движения волхвов. В Европе его распространяли альбигойцы, или катары, создавшие мощную антицерковь, с которой в XI и XII веках будет вестись война, но только не духовная, а самая настоящая гражданская война двух частей Франции, севера и юга.

В этом хаосе, в котором оказался христианский мир в эпоху натиска ислама, огромное чувство покаяния у православных христиан в необычайно сильной форме выразил преподобный Андрей Критский. Те из вас, кто систематически ходит в храм, должны помнить, что Великим постом на первой неделе, потом на пятой, мы читаем покаянный Канон Андрея Критского.

Каждое событие, каждое лицо, каждый сюжет Ветхого и Нового Завета преподобный Андрей использует для того, чтобы напомнить нам о покаянии. «В ночи жизнь мою я проводил постоянно, ибо мраком и глубокою мглою была для меня ночь греха; но сыном дня, Спаситель, покажи меня. Когда исследую свои дела, Спаситель, то вижу, что превзошел я грехами всех людей, ибо я грешил с разумным сознанием, а не по неведению. Пощади, Господи, пощади создание Твое».

У нас в Церкви Канон читается, конечно, по-славянски, с припевом: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя». Начинается он ирмосом, напоминающим о прохождении израильтян в древности через Чермное море во главе с Моисеем: «Помощник и покровитель бысть мне во спасение. Сей мой Бог, и прославлю Бога Отца моего и вознесу Его». Эти мелодии и эти слова дороги всем, кто любит богослужения Великого поста.

В это же время в далекой Месопотамии образуется новый центр великой исламской цивилизации, центром которой является Багдад. Там, где когда-то древний Вавилон собирал народы, поднимается великая столица халифата, в которой был прославлен Гарун-аль-Рашид. Он тоже носит библейское имя, потому что Гарун – это Аарон, так звали брата Моисея.

Блестящий монарх, блестящая цивилизация, которая запечатлелась в памяти народов и как одна из арабских сказок перешла в легенды. Терпимо относились в халифатах к христианам всех исповеданий. Это стало великим укором для христианской Церкви, раздираемой конфликтами.

Да, в халифатах была терпимость. Подобная терпимость способствовала развитию христианской культуры – она не только не находилась в упадке, но и переживала расцвет. Наиболее ярко это проявилось в творчестве двух великих христианских мыслителей – святых Исаака Сирина и Иоанна Дамаскина.

Исаак Сирин, или Исаак Ниневийский, жил в VII веке в Сирии.

Это был человек Востока, который сочетал практическую деятельность с мечтою, человек необычайной силы пера. Его уговорили стать епископом, но через несколько месяцев Исаак оставил кафедру, по-видимому, из-за догматических разногласий с руководством Церкви. Не последнюю роль в решении Исаака сыграла и его непреклонность в вопросах нравственности. Когда он пытался протестовать против нехристианской жизни своей паствы и ссылался на Евангелие, ему отвечали: «Оставь ты свое Евангелие!» Тогда Исаак удалился сначала в горы, а потом в монастырь Раббан Шабор2.

Сначала труды Исаака, написанные на сирийском языке, оставались почти незамеченными. Только позднее взоры христианского мира привлек этот замечательный подвижник, философ и мистик. Труды его оказали огромное влияние на христианскую мысль как Востока, так и Запада.

Святой Исаак был великий знаток человеческой души, ее изгибов и ее искушений. Богатейший опыт самонаблюдения, анализ скрытых механизмов человеческого сознания позволяют считать его великим христианским психологом.

Очень рано на Древней Руси были переведены его духовные учения, и все хорошо знали его знаменитые слова «О сердце милующем». Этот суровый подвижник и пустынник получил дар любви ко всем созданиям Божиим, и, пожалуй, нигде в христианской подвижнической литературе мы не найдем таких слов.

Что такое «сердце милующее»? – спрашивает Исаак. «Горение сердца человеческого о всей твари, о людях, птицах, животных, демонах и о всех созданиях. При взгляде на них очи человека наполняют слезы от великой и сильной жалости, объемлющей сердце»3.

В конце истории мира, по словам святого Исаака, наступит другой эон, другой век, и воспоминание о первой твари не придет никому на сердце. Он это постиг в своем опыте.

Для чего же нужны страдания в этом мире? Так святой Исаак подходит к центральной философской проблеме – «теодицее», или богооправданию, – и решает ее в истинно христианском духе: страдания нужны для развития и реализации нашей свободной воли. Мир – это кузница, в которой куется человеческий дух, чтобы выйти за грань подсознательного, стихийного бытия и вступить в Царство Божие, Царство вечного и неизреченного Света.

В ту же эпоху, в VIII уже веке в Дамасском халифате жил еще один замечательный христианский деятель. Звали его Иоанн, и был он министром халифа.

Халиф, зная, что он христианин, тем не менее, доверял ему самые высокие должности. Но Иоанн ушел от халифа в пустыню и подвизался славить Бога.

Кто из вас хочет познакомиться с его житием и не имеет под руками «Жития Святых» или настоящую биографию Иоанна (а ее не так-то легко достать), может взять книгу стихов Алексея Толстого и прочесть его поэму «Иоанн Дамаскин».

Алексей Константинович Толстой описывает искус, которому подвергся Иоанн. Когда он пришел в палестинский монастырь Саввы Освященного, а он пришел с востока, с Сирии, его духовник, старец (в это время старцами называли духовников монастырей), сказал: ты будешь настоящим монахом, если отвергнешь не только свою волю, подчинившись своему отцу духовному, но и навсегда отбросишь свое творчество, свою поэзию.

Поэзия была для Иоанна слишком важным делом в его жизни, но он все-таки смирился и дал слово не писать больше стихов.

Но вот умирает один из братьев, один из монахов. Все горюют, приходят на отпевание и потихоньку просят Иоанна: «Сочини нам надгробную песнь, чтобы мы могли петь и утешиться». Иоанн, не удержавшись, сочиняет прекрасное надгробное произведение. Слова этой песни мы произносим сегодня почти на каждых похоронах, на каждом отпевании человека. В переложении Алексея Толстого они звучат так:

Какая сладость в жизни сей
Земной печали непричастна?
Чье ожиданье не напрасно,
И где счастливый меж людей?

Это философское раздумье, это глубокое произведение, полное и веры, и надежды, и печали и радости одновременно, кончается надгробной эпитафией: «Творящей песнь ”Аллилуйя, аллилуйя”» – значит, превращая надгробный плач в хвалу Богу.

Таков буквальный перевод.

И когда это дошло до старца, он сказал Иоанну: «Мы тебя не звали в монастырь. Ты сам принял на себя добровольный обет послушания. Раз ты его нарушил, ты не достоин пребывать с нами». Но потом старец пришел к Иоанну и просил у него прощения. Он отступился, потому что ночью ему было видение Девы Марии, которая сказала ему: «Не заграждай уста твоему певцу».

Все это прекрасно описано у Алексея Толстого в поэме «Иоанн Дамаскин», я помню большие куски из этой поэмы, но специально не привожу, чтобы вы ее прочли сами. Могу только сказать, что когда Иоанн выходит из дворца халифа, когда он обретает духовную свободу, он идет по полю и произносит слова благодарения, которые у нас известны буквально всем:

Благословляю вас, леса,
долины, горы, нивы, воды!
Благословляю я свободу
И голубые небеса!

На эти слова написан известный романс Петра Ильича Чайковского.

Согласно преданию, очевидно, достоверному, значительная часть наших пасхальных песнопений, в частности, Пасхальный канон, есть творение святого Иоанна Дамаскина: «Воскресения день и просветимся торжеством, и друг друга обымем. Рцем братие, и ненавидящим нас простим вся Воскресением…»

Эти прекрасные гимны, которые радуют людей уже много веков, все они так или иначе связаны с Иоанном Дамаскином.

* * *

Такой была ситуация на христианском Востоке. А что происходит в это время на Западе? Все более ветшает, разваливается и без того уже павший Рим. Все более сильны центробежные силы между варварскими племенами. Королевства, княжества сталкиваются между собой. Наиболее сильным остается королевство франков, которое успешно сопротивляется лангобардам и другим варварам.

В VIII веке франки окончательно отторгают от Византии Италию. Вождь франков Пипин Короткий был помазан на царство папским посланником, епископом Бонифацием. Пипин в благодарность за свое коронование подарил папе те области, которые принадлежали византийскому императору (Равенна, Анкона и 12 других городов). Так в 756 году образовалось папское государство. Папа стал не только верховным духовным пастырем, но и светским государем. Рим окончательно отделился от Востока.

И тогда возникла ситуация, которая после многочисленных перипетий в конце концов завершилась в нашем столетии. Ровно 60 лет тому назад, в 1929 году в Ватикане, в Риме был подписан договор между римским епископом – папой Пием XI – и правительством Италии, министром Теодором Муссолини. Согласно этому договору, 44 гектара становились автономной независимой территорией государства Ватикан.

Свое начало это государство ведет с VIII века, и история его по-своему очень сложная и мучительная. До 70 года XIX столетия Папа еще владел этой территорией. Но потом, когда двинулись войска Гарибальди и других объединителей Италии, Папа оказался между двух огней.

Объединители Италии восстали против Австрии, но Австрия была христианской страной, и Папа сказал, что он не поддержит итальянцев – итальянцы не смогли сделать Папу государственником и выступить против австрийцев, что нормально и естественно.

Тогда итальянское правительство Виктора Эммануила II и гарибальдийцы отняли у Папы это государство. Возрождено оно было только в XX веке.

Все сохранилось так, как в былые дни: розовые врата, старинные арки, гвардейцы в костюмах, созданных в свое время по эскизам Микеланджело, которые отдают честь алебардами. Но это все символика, хотя и не случайная, потому что государство действительно автономное.

Пипин преподносит Папе владение Папской областью
Пипин преподносит Папе владение Папской областью

Вернемся теперь к VIII веку. Для защиты Рима и Римской Церкви от лангобардов папа Стефан II обратился в очередной раз к королю Пипину. Он посылал ему отчаянные письма, прося о помощи, но тот не откликался. Тогда хитроумный Папа написал послание, которое оказалось действеннее всех предыдущих писем. Я приведу вам кусочек из письма, которое папа Стефан написал Пипину:

«Петр, призванный к апостольству Иисусом Христом, Сыном Бога Живого, трем сиятельным князьям… Мне, Петру, недостойному служителю Бога… Он дал мне моих франков, как мой народ по преимуществу, как моих приемных детей… Не судите иначе, дорогие мои дети, и будьте уверены, что я так же предстою перед вами, как если бы вы видели меня телесными очами, живым и действующим во плоти… Поручаю вам город Рим, овец Христовых, населяющих его, и Святую Церковь, которую Господь предоставил моим попечениям. Спешите, не теряйте ни минуты, летите, чтобы отнять его от неистовства лангобардов».

Это были как бы слова Петра, но на самом деле это говорил Папа. Согласно Православию и вообще западной традиции, Папа занимает престол апостола Петра. Это удивительное послание заставило дрогнуть сердца простодушных франков, и тогда их войска двинулись в Италию и разгромили лангобардов. Рим был спасен. После этого Папа получил в дар от Пипина области, которые и образовали папское государство.

В 768 году Рим унаследовал сын Пипина – Карл Великий. Его можно в чем-то назвать Юстинианом Западного мира. Человек огромных талантов и немалых добродетелей, он создал первую империю варваров. На развалинах Римской империи он сколотил силой своего ума и меча «Западную Римскую» империю.

Разумеется, ему приходилось действовать решительно. В «Песни о Роланде» есть такие строки: «И язычников там больше не осталось. Все крещены, кто от меча не пал».

Можно легко догадаться, каким образом происходило крещение этих язычников. Перед ними стояла альтернатива: либо – либо. Епископы участвовали в войнах. В поэме о Роланде рассказывается о мужественном епископе, который сражался бок о бок с Роландом.

Но, подобно византийским императорам, Карл хотел иметь власть над обществом. Он не вторгался в догматические сферы, как византийские цари, но вторгался в сферы этические.

Карл всячески способствовал повышению уровня пастырской проповеди, которая должна была стать доступной простому человеку. Он категорически запретил духовенству принимать участие в светских делах – торговле, войнах, а также посещать харчевни и кабаки. Симония, то есть продажа церковных должностей, строго наказывалась. Он следил за грамотностью, создавал первые школы, поощрял благотворительность, заботу о бедных.

У Карла были замечательные сподвижники, такие, как Алкуин, которого он специально пригласил из Йорка, а также Рабан Мавр и другие известные ученые того времени. За 14 лет правления Карла Великого культура Запада пережила невиданный подъем, получивший название «Каролингского возрождения».

В VIII, IX веках Европа как бы просыпается от сна. Но идея симфонии между Церковью и государством была у Карла такой же фальшивой, как и у Юстиниана. В конце концов оказывалось, что государство стоит над Церковью и манипулирует ею.

В Византии эта ситуация привела к тяжелому кризису, который обычно называют иконоборческим кризисом. Были в Византии богословы, которые протестовали против крайнего, суеверного отношения к иконам. Ведь Византия была населена потомками эллинистических племен и народов, где страшно развиты были не только рационализм и скепсис, но также и суеверие. Всевозможные святыни, псевдореликвии, бесчисленные образки, все это стало превращаться в настоящий христиано-языческий культ. И протесты против этого становились все громче и громче.

Некоторые богословы утверждали, что изображение Бога, даже воплотившегося на земле, невозможно, потому что воплощение есть тайна, и кто может рискнуть изображать воплотившегося Христа? Но это было богословским мнением, а императоры уцепились за него и начали настоящую войну против икон.

В 726 году византийский император Лев III Исаврянин издал указ, запрещавший почитание икон. В результате иконы стали изыматься из храмов, их сжигали, уничтожали, а те, кто создавал иконы, подвергались гонению.

Вероятно, император думал, что этим он скорее найдет общий язык с исламским Востоком. Это было время экспансии ислама. Иконоборчество происходило примерно в ту эпоху, когда появились первые великие мусульманские святыни наподобие мечети Омара в Иерусалиме.

Возникла огромная, порой кровавая реакция против церковного искусства. Некоторые из вас, наверно, знают, что на Иверской иконе Божьей Матери можно, приглядевшись, увидеть раны на щеке Пресвятой Девы. Согласно преданию, это раны, нанесенные солдатом, который пронзил икону копьем. Солдат был иконоборец. И вдруг он увидел на ней кровь. Это было видение, видение человеку, который не понимал, что он делает.

Христианские мыслители поняли всю опасность новой ереси. Вопрос, по сути дела, заключался не в самих иконах. Отрицая божественные изображения, иконоборцы тем самым отрицали возможность воплощения Духа и одухотворения материи, что противоречило основам православного учения. Поэтому крупнейшие деятели Церкви повели решительную борьбу против иконоборчества. Папа Григорий II, а за ним и папа Григорий III решительно осудили эту ересь.

Началась острая церковная, политическая и литературная борьба. В литературной борьбе огромную, я бы сказал, центральную роль играл Иоанн Дамаскин, писавший блестящие лирические трактаты в защиту икон, и позднее преподобный Феодор Студит.

«Бог, – писал Дамаскин, – для нашего спасения истинно сделался человеком; не явился только в человеческом образе, как являлся Аврааму и пророкам, но по существу и истинно стал человеком, жил на земле, общался с людьми, творил чудеса, страдал, был распят, воскрес и вознесся на небо – и все это происходило реально, было видимо людьми и описано в память и поучение нам, не жившим тогда». Евангелия отразили жизнь Христа на земле. А так как, продолжает Иоанн, не все умеют читать, то иконы «служат нам братским напоминанием». Часто случается, пишет Дамаскин, «что мы и не думаем о страданиях Господа, но как только увидим икону Распятия, вспоминаем о спасительном Его страдании и преклоняемся не перед веществом, а перед Тем, Кто изображен».

Расправляясь с иконами и церковной роскошью, императоры заодно отнимали у монастырей земли и вообще подавляли монастыри. Монашество, как я вам уже говорил, было в Византийской Церкви наиболее чистым и сильным потоком, и именно против него было направлено оружие императоров.

В конце концов иконоборчество потерпело крах. Императрица Ирина созвала Вселенский Собор. Это была властная женщина. Карл Великий искал ее руки, надеясь таким образом через брак с византийской императрицей объединить империю, как было в прежние времена.

Императрица Ирина известна своими жестокостями, поэтому она не была святой в нашем понимании этого слова, но у нее есть исторические заслуги. При ней в 787 году был созван последний VII Вселенский Собор, который признается и на Востоке и на Западе и который утвердил иконопочитание.

Иконопочитание было объявлено соответствующим тайне Боговоплощения, поскольку Бог воплотился на земле, значит, изображение образа воплощенного Христа доступно для художника. Это очень важный момент, без которого христианская культура понесла бы невероятные потери.

Императрица Ирина. Фрагмент мозаики. Храм Святой Софии. Константинополь. XII в.
Императрица Ирина. Фрагмент мозаики. Храм Святой Софии. Константинополь. XII в.

Я всегда думал об этом, посещая мусульманские районы и восхищаясь красотой мусульманской архитектуры и чувствуя все-таки, что нужен образ, что узора архитектуры недостаточно.

Я упомянул преподобного Феодора Студита. Это замечательная личность в византийской истории. Он создал Устав общежития для монахов. Именно этот Устав был положен преподобным Сергием в основание его монастыря в Лавре. Письма Феодора Студита, сохранившиеся во множестве и переведенные на русский язык, представляют собой замечательный образец яркого высокого стиля, его катехизисы, которые он составлял для монахов, были великолепны. Двухтомное полное собрание его сочинений успело выйти перед революцией в русском переводе.

Когда после свержения императрицы Ирины иконоборчество на время победило, началась жестокая реакция. Вновь закрывались монастыри, вновь конфисковывали их земли, монахов ссылали или казнили. Арестовали и Феодора Студита, который мужественно обратился к императору: «Оставь церковь пастырям». Монастырь Студита, настоятелем которого он являлся много лет, где он создал школу и больницы, был разгромлен. Феодора долго держали в застенках, пытали. Он не умолкал. В результате его выслали. После освобождения он поселился в Херсонесе и вскоре, в 826 году, умер.

Иконоборчество было последней схваткой для единой неразделенной Церкви.

Пройдя долгий путь борьбы поочередно с арианством, несторианством, монофизитством, монофелитством, иконоборчеством и другими ересями, Православие в Церкви окончательно победило. 11 марта 843 года Церковь впервые праздновала торжество Православия. С тех пор это событие ежегодно отмечается в течение первой недели Великого поста, которая носит название «недели Торжества Православия». Но ликовать было рано, ибо Запад ожидали новые потрясения, а на Востоке начались новые политические конфликты.

Патриарх Фотий, которого император сместил, потом снова вернулся на престол, был достойным соперником римского Папы4. Напряжение между двумя центрами христианского мира становилось все сильнее, и на фоне этого напряжения настоящей единственной радостной вестью мы можем считать великое событие, имеющее прямое отношение к нашей стране. Именно тогда началась прямая христианизация славянских стран.

Как бы из старого мира слово Христово приходит к новым народам, начинается деятельность в IX веке Кирилла и Мефодия, а в X веке происходит Крещение Руси. Вот эти события и будут у нас темой нашей следующей встречи.

Дата неизвестна

Примечания

  1. В 649 году папа Мартин собрал Латеранский собор, на котором была осуждена ересь монофелитства. По требованию византийского императора Константа II папу Мартина арестовали и повезли в Константинополь как государственного преступника. В тюрьме ему был вынесен смертный приговор, который через несколько месяцев заменили на ссылку. Он был отправлен в г. Херсонес, где измученный болезнями и лишениями скончался в 655 году. Мощи его после осуждения монофелитов были перенесены в Рим.
  2. Исаак недолго пробыл на кафедре. О его отречении от епископства сохранилось следующее восточносирийское сказание на арабском языке. Когда Исаак в первый день после епископской хиротонии посвящения сидел в своей резиденции, к нему пришли два человека, один из которых, богач, требовал у другого возвращения долга: «Если этот человек отказывается возвратить мне мое, я буду вынужден подать на него в суд». Исаак сказал ему: «Поскольку Священное Евангелие учит не отнимать отданного, тебе следует по крайней мере дать этому человеку день, чтобы он мог расплатиться». Но богач ответил: «Оставь сейчас в стороне Евангелие!» Тогда Исаак сказал: «Если с Евангелием здесь не считаются, зачем я пришел сюда?» Увидев, что епископское служение не соответствует его склонности к отшельнической жизни, «святой отрекся от епископства и удалился в святую Скитскую пустыню». Из книги: еп. Илларион Алфеев. Введение. Исаак Ниневийский как духовный писатель церкви Востока, М., 2008.
  3. О судьбе грешников после смерти прп. Исаак писал так: «Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви! И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение, вящее всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, язвительнее всякого возможного наказания[…] Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией. Любовь есть порождение ведения истины, которое (в чем всякий согласен) дается всем вообще. Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой. И вот, по моему рассуждению, геенское мучение есть раскаяние. Души же горних сынов любовь упоявает своими утехами». Прп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 18.
  4. Патриарх Фотий I (около 820–896) – византийский богослов, Константинопольский Патриарх (857–867 и 877–886). Помимо Иоанна Златоуста, это единственный из отцов Церкви, занимавший Константинопольскую кафедру. Несмотря на то что Фотий был этническим армянином, он исповедовал богословие Халкидонского собора. В обыденной жизни он с дружеской любовью относился к армянам, переписывался с армянским царем Ашотом, называя его другом и сродником. Однако он отмечал, что вопросы веры и истины относятся к области вечности, вхождение в которую в принципе не может гарантировать схизма или ересь, но только Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь.Именно патриарх Фотий первым инициировал почитание в Византии Григория, Просветителя Армении.
Листайте главы стрелками ← →