VIII

Отцы Церкви и ереси. VI век

Итак, мы продолжаем путешествие по трагической и прекрасной истории Церкви. VI век – век, когда оформился лик, портрет западной и восточной Церквей. Век, когда рухнула Западная Римская империя, а Восточная Римская империя достигла своего высочайшего расцвета.

Когда умирал блаженный Августин, его город Гиппон был осажден варварами.

В это время происходило так называемое великое переселение народов, идущих с Востока на Запад. Огромные массы гуннов, тюркоязычного племени, которое частично легло в основу венгерского этноса, а также германские племена, говорившие на индоевропейских языках, – вандалы, вестготы и остготы, а также франки, которые положили основание современным европейским этносам, двигались, сталкивались, соединялись в массы, передвигались на горных пространствах, разрушая города.

Вся Италия, центр древней Западной Римской империи, находилась в руинах. Единственным сохранившимся городом был Рим. Но это был уже не Рим императора, а Рим первосвященника, епископа Рима, и это указывало на то, что Римская Церковь сохранилась.

Рафаэль Санти. Встреча папы Льва с Аттилой. Фреска в Ватикане. 1514 г.
Рафаэль Санти. Встреча папы Льва с Аттилой.
Фреска в Ватикане. 1514 г.

Здесь вы видите историческую сцену, когда царь гуннов Аттила подступил к Риму. Это картина из Ватикана. Навстречу ему выехал Папа, святой Лев Великий, и сумел остановить его – Аттила не вторгся на территорию города. Встреча Папы и Аттилы становится символической, потому что здесь встречаются два полюса, два мира – христианский центр в Риме и новый варварский народ, и Церковь христианская сохраняется.

В IV веке для готов, одного из варварских народов, епископ Ульфила перевел Библию. И хотя он был арианином, а вы помните из нашей прошлой встречи, что ариане были довольно мощной христианской группировкой, этот перевод тем не менее был важным фактом христианизации готов.

Племена готов составляли первобытные, примитивные народы. Не забудьте, что христианство, проповедуемое апостолами, было возвещаемо народам высокой цивилизации, народам древней Римской империи, позади которых в историческом масштабе стояли достижения античной философии, религии, искусства, науки. Это была зрелая цивилизация. А варвары – цивилизация только восходившая.

Это так называемый «серебряный кодекс» Ульфилы – готский перевод Библии. В таком прекрасном виде Библия двинулась к варварам в Европу
Это так называемый «серебряный кодекс» Ульфилы – готский перевод Библии. В таком прекрасном виде Библия двинулась к варварам в Европу

Римский историк Тацит говорил о германцах, что каждый делал, что хотел. Естественно, такое представление о германцах было неверным, потому что у них было свое право, свои законы. Но, в сравнении с римской культурой, это был иной мир, мир буйства, мир некоторой первобытной свободы.

Религия германцев была связана с древними поверьями. В германской мифологии существовал космический миф о конце истории и гибели богов, о так называемых сумерках богов. Существовал миф о том времени, когда боги сразятся с хтоническими чудовищами, олицетворявшими дикую, необузданную силу природы. Это и чудовищный волк, и мировой змей, и повелители загробного мира. Древние германцы верили в духов, которые населяли всю природу. У них было поэтическое языческое сознание, и до этого сознания надо было донести Евангелие.

В V веке происходит, наконец, событие, изменившее ход истории европейских народов. Франкский король Хлодвиг принимает крещение. Человек грубый, жестокий, но не лишенный некоего благородства, он под влиянием епископа Реймса Ремигия, а также под влиянием событий своей жизни принимает христианство.

Это как бы князь Владимир, но только у франков и за 400 с лишним лет до Крещения Руси. Как повествует древний историк, Хлодвиг просил победы в битве и говорил, что если я буду побеждать своего противника, то приму крещение. И когда победа досталась ему, он исполнил свое обещание.

Его крестили, и с этого начинается история Франции. Но это были, правда, не французы, а франки, германский народ. Но оттуда идет девиз, что Франция – первая дочь Церкви.

Хлодвиг понимал, что христианство требует исполнения каких-то нравственных принципов, и пытался их вводить даже в своей армии. Но это была не армия, а скорее дружина. Рассказывают, что проходя через район, где прославился святой Мартин Турский, живший за столетие до этого, Хлодвиг в честь святого Мартина отдал приказ, гласивший, что ни один воин не должен ничего взять ни в городе, ни в деревне, ничего кроме воды и травы. Когда же начались какие-то мелкие грабежи, он велел казнить мечом ослушников. Он сказал: «Как же мы будем рассчитывать на победу, если мы обидели святого Мартина?»1

Почти в это же время в варварской Италии (не в Риме, а в уединенном местечке Монте-Кассино) возникает первый духовный центр, заново формирующий всю Европу.

Основателем этого центра становится Бенедикт, или, в греческом произношении, Бенедиктус. Его иногда называют духовным основателем Европы. Святой Бенедикт почитается как на Востоке, так и на Западе.

Бенедикт был родом из Нурсии. Происходил из аристократического римского рода, и хотя родители готовили его к какой-то светской карьере, он почувствовал непреодолимое влечение к молитве, к уединенной встрече с Богом. Он удалился на один из лесистых холмов, ушел в Сабинские горы Италии, и около города Субиако построил себе хижину и стал в ней жить.

Фра Анжелико. Св. Бенедикт Нурсийский. Фрагмент фрески монастыря св. Марка. Флоренция
Фра Анжелико. Св. Бенедикт Нурсийский. Фрагмент фрески монастыря св. Марка. Флоренция

Что он там делал? Только молился. Молился и трудился, и через некоторое время к нему стали стекаться люди. Здесь он основал небольшие монашеские общины, но разногласия с местным священником вынудили его вместе с несколькими братьями покинуть Субиако.

Бенедикт основывает новую обитель в Монте-Кассино, который находится на полпути между Неаполем и Римом. Недалеко находился храм Аполлона.

Надо сказать, что по всей Италии еще были рассеяны языческие храмы, но Бенедикт специально выбрал это место, тем самым как бы бросая вызов старому язычеству. Здесь, на развалинах храма Аполлона, он строит монастырь, отгороженный от мира высокими стенами, и основывает монашеский орден, который получил название Бенедиктинский.

Девиз ордена – «Молитва и труд». Святой Бенедикт говорил: «Праздность – источник великого зла. Инок всегда должен трудиться». Он составил устав, один из древнейших монашеских уставов на Западе, который содержит настоятельное требование человеку трудиться руками или же умом – читать книги или переписывать.

Я недели две назад был в Бенедиктинском монастыре. Закрытый дом. Огромный виноградник. Восемь молодых, очень светлых, веселых монахов в таких специфических черных облачениях. Они встают очень рано, в 3 часа ночи подъем. Полчаса длится индивидуальная молитва, вслед за тем полчаса каждый из них, имеющий духовный сан, совершает для себя литургию.

Потом они собираются вместе в небольшом зале. Вокруг старинные стены. Настоятель, единственный среди них пожилой человек, в течение получаса говорит им слово. Далее полчаса – совместный обед или завтрак. Мясо они не употребляют. После этого все расходятся на работу. Работают в винограднике. У них трактор и все как положено. Потом возвращаются, час на отдых, час проводят в библиотеке – заниматься должны все.

Каждый должен читать постоянно какую-нибудь книгу, работать над ней, потом делать реферат для братии. В 7 часов вечера или в 8 они идут спать. И вот так живут эти люди – между трудом, молитвами и опытом, нормальным и здоровым. И именно такие люди создавали новую европейскую цивилизацию, проявляя мужество, твердость и дисциплину.

Устав Бенедикта очень интересен. Один французский писатель говорил: «Одна из глав устава – это прекрасный тест для человека». В нем 72 принципа, среди которых есть такие: «До захода солнца мириться с теми, с кем разделила нас распря. Никогда не отчаиваться в милосердии Божием. Облегчать участь бедных. Терпеть гонение за правду» и так далее. И он говорил: «Проверь себя, если 5 пунктов выполняешь, значит, из тебя выйдет неплохой член партии христианских демократов. Если 36 пунктов, значит, ты уже на пороге духовной жизни. А если все 72 пункта, значит, ты сделал первый шаг в направлении духовной жизни».

Устав Бенедикта у нас был переведен до революции и несколько раз издавался в сборнике «Древние и Русские Уставы».

Первые бенедиктинские монахи расправлялись с остатками античного язычества, как говорится, без лишних слов, и это вызывало недовольство окружающих. Мы должны понять, что это был VI век, ранняя заря Средневековья. Для монахов языческие храмы были не произведениями искусства, а объектами соблазна. Что было, то было, и мы не должны это вычеркивать из истории. Лишь потом в более развитое Средневековье и Возрождение монахи стали сохранять памятники.

Надо сказать, что Бенедикта многие монахи не любили, потому что он всегда требовал от них послушания и строгой дисциплины, как в армии, и не всем это нравилось. Согласно легенде, в монастыре в Субиако его даже пытались отравить. Но когда монахи принесли ему чашу с ядом, она тут же перед ним раскололась.

Святой Бенедикт научил монахов трудиться. В Бенедиктинских монастырях не только создавали новые сорта овощей, фруктов и вин (кстати, известный ликер «Бенедиктин» происходит от названия Бенедиктинского монастыря), но монахи без конца переписывали погибающие произведения – не забывайте, что впереди были еще 1000 лет до изобретения книгопечатания.

Биографию святого Бенедикта оставил нам Григорий I Великий, или папа Римский Григорий I [ок. 540–604]. Хотя, он был его современником, но, к сожалению, больше писал о совершенных им чудесах, чем о его личности. Тем не менее, это первоисточник.

Папа Григорий I был римлянином и происходил из древнего знатного рода. Работал в Риме префектом и когда избрал себе монашеский путь, то захотел стать таким же духовно твердым, каким он был, когда работал по поддержанию порядка.

Он был влюблен в Рим. Это был родной город, в котором многие поколения его знатных предков занимали важные должности, но в то же время он понимал, что древний Рим ушел навсегда.

В православной традиции его именуют Григорием Двоесловом. Имя Двоеслов связано с названием его сочинения «Диалоги», в которой рассказывается о жизни италийских святых2.

Произведения его, правда, не полностью, переведены на русский язык. Все издания – XIX века. Григорий очень много сделал для просвещения окружающих народов. Когда он был монахом, он занимался миссионерской деятельностью. В конце концов он был избран епископом Рима, и это был самый великий Папа Средних веков, которого до сих пор глубоко почитают как на Востоке, так и на Западе, так же как и святого Бенедикта.

Франсиско де Сурбаран. Папа Григорий I
Франсиско де Сурбаран. Папа Григорий I

Те из вас, кто ходит в православную церковь, знают, что Великим постом совершается Литургия Преждеосвященных Даров, автором которой считается святой Григорий Двоеслов.

Разумеется, посылая людей на проповедь Евангелия в различные страны, Григорий I не мог давать им тех рекомендаций, которые дал Господь Своим апостолам, потому что посланники Григория I шли к непросвещенным народам. Поэтому он рекомендовал начинать с простого – там, где люди почитают богов, на этом месте ставить христианский алтарь.

Он начал с механического привития христианства европейским народам, надеясь, что впоследствии в эту форму вольется содержание. В какой-то степени это было неизбежно, даже, может, правильно. Но с другой стороны, это поощряло развитие двоеверия.

У крестьянства, а большинство людей в то время были крестьянами, была особая связь с духами земли, с домовыми, с демонами. И все они были оттеснены куда-то в глубину и стали неким полузапретным пантеоном, что иногда приводило к развитию дуализма. В одном из сказаний того времени говорится, что Господь прекрасный, Он добрый, всемогущий, а другой бог – темный, злой, то есть как бы два, почти равных друг другу существа, Бог и дьявол, что, конечно, неправильно.

Христианство медленно, с трудом, но усваивалось варварскими народами. В это время Восток отнюдь не был варварским. Восточную Римскую империю возглавляли императоры, и величайшим среди них в VI веке был Юстиниан.

Это был человек огромного ума, колоссальных возможностей. Его называли «незасыпающим» императором. Он мог диктовать целыми часами, мог одновременно, как Юлий Цезарь, работать в разных направлениях. У него были великолепные полководцы – Велисарий и Нарсес (или Нерсес), которые ему помогли вернуть Римскую империю в почти прежних размерах. Он сумел убедить папу Иоанна быть на его стороне, поддерживать его, и в конце концов, оттеснив варваров, он захватил всю Италию.

Император Юстиниан. Фрагмент мозаики св. Виталия в Равенне. VI в.
Император Юстиниан. Фрагмент мозаики св. Виталия в Равенне. VI в.

В правление Юстиниана в Равенне была построена базилика Сант-Аполлинаре-ин-Классе. Снаружи она, как и базилики IV и V веков, скромная, непритязательная.

Базилика Сант-Аполлинаре-ин-Классе. Памятник ранневизантийского искусства в районе Классе в портовой части Равенны. VI в.
Базилика Сант-Аполлинаре-ин-Классе.
Памятник ранневизантийского искусства в районе Классе в портовой части Равенны. VI в.

Таковы большинство старинных европейских базилик, как и наши древние базилики, сохранившиеся преимущественно в Крыму и кое-где на Кавказе. Но внутри иной мир.

Алтарная апсида базилики Сант-Аполлинаре-ин-Классе
Алтарная апсида базилики Сант-Аполлинаре-ин-Классе

Мозаики – это сказочное царство, полное глубочайших символов. Великие художники эпохи Юстиниана воплощают христианскую догматику, христианскую поэзию, христианскую мистику в бессмертных произведениях.

На алтарной апсиде базилики Сант-Аполлинаре-ин-Классе изображен святой Аполлинарий3. Наверху сам Господь. Слева и справа от Него не евангелисты, а символы евангелистов – лев, орел, человек, телец. Агнцы обозначают апостолов. В центре всего спасающий крест, вписанный в символ Вселенной. Это как бы карта звездного неба. А внизу природа, цветы, деревья, кусты и опять агнцы. На этот раз они символизируют человеческий род, в котором торжествует святой как один из лучших его представителей, как человек, который воплощает евангельский идеал, – святой Аполлинарий. Внизу алтарь, над алтарем великие учителя Церкви.

К сожалению, изображение не может передать этих красочных мозаик, блеск их пережил многие и многие столетия. Но вершиной славы Юстиниана была Святая София, созданная, можно сказать, чудом, потому что история почти не знает такого, чтобы вдруг внезапно, как бы в один день, родился новый стиль зодчества4.

Собор Святой Софии. Константинополь (Стамбул)
Собор Святой Софии. Константинополь (Стамбул)

Современный вид этого удивительного храма, храма поистине космического несколько иной. Но немножко воображения… Уберите мусульманские минареты, вместо полумесяца вообразите крест, мысленно уберите пристройки, и вы увидите совершенно новое здание. Оно символизирует Вселенную.

Напрасно считают, что византийское искусство мрачно. Оно необычайно светло. Окна, которые прорезывают барабан купола, создают эффект необычайный, как будто бы купол, символизирующий небо, просто ни на чем висит в воздухе.

Храм как христианская церковь существовал до XV века, пока в 1453 году не был захвачен турками. Они превратили его в мечеть, потом в музей.

В конструкции храма новый тип колонны, новый тип архитектурных моделей. Византийская капитель – новая, совершенная, которую не знал античный мир. Все это было создано заново, все пронизано светом. Иконостаса не было, была лишь низкая алтарная ограда. Богослужение сопровождало величественное пение огромного хора, похожее на древневосточное, а навстречу народу торжественно выходил Патриарх.

Все путешественники, которые посещали этот храм, говорят, что там хочется молиться. Несмотря на огромность этого здания, оно сохраняет свою глубокую одухотворенность.

Кто из вас был в Ленинграде, знает, что Исакиевский собор, несмотря на свои огромные размеры, кажется холодным, слишком пышным. Таким же является и собор святого Петра в Риме. Это влияние уже постренессансного стиля. А здесь все полно таинственности – гигантские мозаики, херувимы, изображения святых, скрытые, к сожалению, теперь уже под штукатуркой.

Пока церковь была музеем, трудившиеся в ней реставраторы нашли и портрет Юстиниана, склонившегося перед Христом, и портрет императора Константина, необыкновенные изображения Богоматери, Христа, Иоанна Крестителя – великое бессмертное искусство мозаики, а потом и иконы.

Византийская мозаика и икона создают свой поразительный для человека античного вкуса мир, свою перспективу, свое духовное видение. Не забывайте, что Византия в VI веке была эпицентром колоссального культурного и духовного взрыва, который распространился на Балканы, Болгарию, Сербию и, наконец, достиг своей вершины в Древней Руси.

Что такое мозаики, иконы и фрески византийского типа, которые потом преломились в русском искусстве? Мозаика создавалась длительным и упорным трудом. Из камушков складывались образы, и пристальное, внимательное, длительное созерцание сотворенного образа рождало в человеке особое чувство. Подобно тому, как человек, смотрящий в запись нот и знающий ноты, в этот момент слышит, чувствует звуки музыки, так и тот, кто смотрит на древние иконы и мозаики, открывает этот закодированный, зашифрованный мир, полный глубинного символизма.

И, наконец, гениальный, бессмертный шедевр византийского искусства – Владимирская икона Богоматери.

Эта икона была написана значительно позже правления Юстиниана, около X–XI веков, потом она пришла на Русь и стала почитаемой. От Византийского периода сохранился только лик Божией Матери и Спасителя и, очевидно, вся композиция.

Владимирская икона Божией Матери
Владимирская икона Божией Матери

Кто хочет понять тайну иконы, должен попробовать взять хотя бы ее репродукцию и какое-то время молча посидеть перед ней. И по прошествии некоторого времени вы почувствуете, что соприкасаетесь с каким-то другим миром, ваша душа вовлекается в некоторую тайну величайшего созерцания вечности.

Дело в том, что человек, как древний, так и новый, всегда находится в движении, в стремлении к чему-то, в заботах. Икона призывает его остановиться. И когда он останавливается, он вдруг начинает слышать музыку сфер. Икона – это не подмеченный лик, как фотография или картина, которые схватывают мгновение. Нет, икона – это текучая вечность. И сами образы иконы – они как бы погружены в это созерцание, они как бы тоже вместе с нами созерцают бессмертную, бесконечную тайну вечности.

На византийской иконографии отразилось влияние великого учителя христианства Дионисия Ареопагита. Как ни странно, этот человек остался для нас неведомым. Мы не знаем, кто он был: монах, дворянин, священник, молодой, старый. Но он оставил несколько книг под псевдонимом Дионисий Ареопагит. На самом деле Дионисий Ареопагит – реальное историческое лицо, он жил в I веке нашей эры. А это был человек V–VI века, писавший под несомненным влиянием неоплатонизма.

У него есть книга об именах Божиих, о небесной иерархии. Он отошел от библейского стремления к цели, от библейского понимания истории как стрелы, нацеленной на будущее, и обратился к вечности, к созерцанию иерархии как к некоторому прототипу всего, что совершается на земле.

Мудрость вечности – она уже тогда прославлялась. Кем была Мудрость? Это был Христос. Вечность – в космосе, вечность – в Церкви, вечность – на земле. Вот это воздействие вечности было очень важным в учении Дионисия Ареопагита. Он говорил о том, что Божественное Сверхсущее бытие непостижимо: его нельзя никак выразить, никак сформулировать, нельзя никак определить – у Бога нет имени.

Но когда Бог открывает Себя, человек может созерцать Его вечность. Первый путь – через Писание. Второй путь – через символы созерцания. И третий путь – это абсолютная отрешенность открытого сердца, открытого «я» человека.

Мудрость по-гречески – софия. И главный Византийский храм тоже был назван в честь Софии, то есть Христа. Лишь впоследствии, много-много веков спустя, Софию стали толковать иначе. Но для Юстиниана это был Христос.

Как говорит предание, когда храм был закончен и Юстиниан вступил в него, он воскликнул: «Я превзошел тебя, Соломон!» То есть легендарный Иерусалимский храм померк перед великим храмом мирового христианства.

Но недаром этот храм уже многие столетия отнят у христиан. До сих пор мы говорили о величии византийского церковного искусства, о возвышенной богословской мысли христианства, но, к сожалению, надо признать, что его воздействие не до конца проникло в толщу народных масс. Более того, византийское общество оставалось глубоко языческим, и Церковь была ущемлена в правах.

Прежде всего, сам император считал себя главой Церкви. Это так называемый цезарепапизм. Хотя Юстиниан называл эту систему симфонией, то есть согласием между Церковью и государством, в действительности всем управлял император. Он контролировал догматическое развитие богословия, он сам сочинял богослужебные песнопения и вводил их в ткань богослужения.

Царские врата в храме потому и называются Царскими, потому что царь имел право через них входить прямо в алтарь. Он причащался у престола, как священник. Он как бы имел священный сан. И в его лице произошло кощунственное соединение кесаря и Бога. Это нанесло Церкви огромный урон.

Патриарх Мина, который трепетал перед Юстинианом, говорил, что в Святой Церкви ничего не должно делаться без воли императора. Так и было. И этот порядок укоренился в византийской традиции: все возлагалось на власть, все решали император и его двор. При этом поклонение императору приняло отвратительные формы, формы такого холопства, которого не знало даже римское язычество.

Ипподром был любимым местом развлечения и отдыха у византийцев, которые приходили сюда, чтобы посмотреть на спортивные или цирковые зрелища. Там были свои партии – партия зеленых, партия голубых (так они назывались по цвету одежды состязавшихся возниц), и, как считают некоторые историки, из спортивных партий они часто превращались в политические. Когда император появлялся на ипподроме и когда начинались состязания, пели Акафист, и каждая партия кричала: «Богородица, помоги нам, чтобы кони прискакали первыми!»

Цирк-ипподром становился местом потасовок и кровавых стычек. Толпа часто требовала расправы от императора, и он, не задумываясь, мог отдать приказ перебить несколько сот человек.

Юстиниан издал свой кодекс законов. Но это был все тот же древний римский языческий закон. В империи сохранялось рабство. Нищета огромных слоев населения была колоссальна. Безумство среди обеспеченных слоев стало легендарным.

В 532 году с возгласами «Ника», что по-гречески значит «побеждай», жители Константинополя вышли на улицы, выступив против чиновничьего произвола и непосильных налогов. Начались уличные беспорядки, и тогда вооруженные войска императора жестоко расправились с бунтовщиками. Погибли десятки тысяч…

Юстиниан закрыл последний языческий университет, знаменитую Афинскую философскую школу, потому что ее преподавателями были профессора-язычники, преследовал монофизитов. А кончил тем, что сам умер еретиком.

Византийские нравы после Юстиниана сохранялись на протяжении веков. При этом ни один император не обошел горькой судьбы. Либо их убивали, либо он убивал или отравлял каких-то своих родственников, то есть вся законность была разрушена полностью.

Общество нравственно деградировало, потому что Церковь в этом христианнейшем государстве не имела своего голоса. Она была вся опутана чиновничьими узами, и лучшие люди Церкви стремились уйти в пустыню, уйти из мира, который с пением Акафистов шел на ипподром.

Разумеется, преследование еретиков было крайне жестоким. Император говорил: «Они должны благодарить, что хоть живыми остаются».

* * *

Многие Церкви Востока – Сирии, Армении, Индии – уже не хотели терпеть диктата греческой империи и отделились от нее, исповедуя монофизитство в его различных видах. Монофизитской была Церковь коренных египтян – коптов.

Коптская православная церковь. Монастырь святого Антония в Аравийской пустыне
Коптская православная церковь.
Монастырь святого Антония в Аравийской пустыне

Как на Западе так и на Востоке, монастыри были оплотом христианства. Но разница в VI веке была существенна.

Как правило, западный монастырь VI века имел строгие аскетичные формы, закрытые стены. Но это не оборонительная крепость. Это крепость, которая будет вести духовную войну, из нее выходят миссионеры и идут по всей стране.

Византийский монастырь был тоже крепостью, но иного плана. Монахи отсюда уже не выходили. Они уходили от мира. В монастыре святой Екатерины в VI веке жил великий Иоанн Лествичник. В тех же местах жили преподобные Варсонофий и Иоанн, оставившие нам свои замечательные ответы на вопросы приходящих к ним людей, и, наконец, палестинский святой Авва Дорофей. Он учил не только созерцанию и молитве, но и основным нравственным истинам христианства.

Весь тогдашний мир совсем не был похож на наш. И путники часто оказывались в очень тяжелом положении. Поэтому и на Востоке, и на Западе монастыри давали и кров, и пищу и порой служили защитой, потому что многие из них были превращены в неприступные крепости.

Как я уже говорил, огромный нравственный разрыв между истинным христианством и жизнью общества внесла идея цезарепапизма, то есть царя, который управляет Церковью. Все это не могло не сказаться на византийском обществе. После смерти Юстиниана начинается непрерывная цепь катастроф, дворцовых переворотов, мятежей, войн, и, как символ, в 614 году персидский царь захватывает у византийцев реликвию – Крест Христов. В 629 году императору Ираклию удается вернуть его в Иерусалим. В честь его возвращения в Православной, Католической и Армянской Церквах был установлен праздник Воздвижения Креста Господня, который отмечается в сентябре.

Но это, друзья мои, была только прелюдия. В VII веке начинается огромное испытание для христианства, для всей Церкви – на горизонте истории появляется ислам.

Церковь сталкивается с совершенно новой для нее силой. Но это уже VII век, и мы с вами поговорим об этом в следующий раз.

3 декабря 1989 г.

Примечания

  1. Русский религиозный историк Георгий Федотов пишет о св. Мартине: «Ни один святой не пользовался такой посмертной славой на христианском Западе, как Мартин Турский. Никто из древних мучеников не может в этом отношении сравниться с ним. О почитании его свидетельствуют тысячи храмов и поселений, носящих его имя».
  2. Наименование «Двоеслов» является неверным переводом греческого слова Διάλογος, которое означает «Беседа» (или «Диалог»).
  3. Базилика построена во второй четверти VI века над могилой первого епископа Равенны святого Аполлинария.
  4. По словам Прокопия Кесарийского, «этот храм царил над городом, как корабль над волнами моря». Казалось, что купол Святой Софии «покоится не на камнях, а спущен на золотой цепи с высоты небес». Входящий в него чувствовал, что это «не создание людского могущества и искусства, но скорее дело самого Божества».
Листайте главы стрелками ← →