Начало христианской Церкви
Итак, друзья, мы сегодня уже переходим непосредственно к истории Церкви. Когда мы говорили об апостоле Павле, мы, собственно, и начали историю христианства. Сейчас мы идем дальше…
Итак, около 67 года нашей эры Нерон, император Рима, все больше увлекается своими безумствами, все больше ведет Империю к развалу, но при этом его прежде всего заботят собственные артистические выступления – он певец и стихотворец.
В 66 году против римского владычества восстает Иудея, и начинается Иудейская война. Нерон посылает туда полководца Веспасиана. К 67 году Римская империя охвачена восстаниями, мятежами в армии. В конце концов, один из генералов провозглашает себя императором – Нерон вынужден покончить собой. Достоверное и достаточно романтическое описание всего этого вы можете найти в известном романе Генрика Сенкевича «Quo vadis», или «Камо грядеши».
Около этого времени апостол Павел, по-видимому, второй раз оказывается в Риме, где его приговаривают к смертной казни. Петр уже распят. Из апостолов остается один Иоанн, глубокий старец; ему уже, по-видимому, за 80. Он живет в городе Эфесе. О нем складываются легенды, в христианских общинах твердо верят, что он никогда не умрет, ибо Христос обещал: когда наступит конец мира, Иоанн еще будет жив.
Если вы помните иконографию, то наверно обратили внимание на то, что апостолов-евангелистов Матфея, Марка и Луку изображают за работой – они пишут, и только Иоанн (четвертый евангелист) обычно не пишет, а диктует. Это далекий отголосок предания, что Иоанн передал определенную устную традицию так, как он ее запомнил и как воспринял, как его великий, высокий дух переработал жизнь и учение Иисуса Христа. Так создается Евангелие от Иоанна, которое, как полагают, самое позднее, хотя это не все признают.
По-видимому, вскоре после написания Евангелия Иоанн умер. Прочтите заключительную главу, и вам станет ясно, что она прибавлена к основному тексту. В ней подчеркнуто, что все вышесказанное написал любимый ученик, и это его свидетельство. Сказано, что Христос вовсе не имел в виду, что он будет бессмертным, а просто сказал одну фразу, которую можно толковать по-разному1.
Вместе с Иоанном уходит со сцены последний свидетель земной жизни Иисуса Христа. Но уже существуют четыре Евангелия, и к этому времени циркулируют народные предания, различные фольклорные сказания, сложившиеся вокруг Христа, Его Матери и апостолов.
Конечно, все они по своему духовному, литературному качеству и по исторической достоверности значительно уступают каноническим Евангелиям. Сейчас вы можете сравнить их, потому что апокрифы, эти неканонические Евангелия, переведены и вышли у нас отдельным томиком под названием «Апокрифы древних христиан» в переводах Ирины Сергеевны Свенцицкой и Марианны Казимировны Трофимовой.
В апокрифах много анахронизмов, ошибок, легендарного приукрашивания, а самое главное – иной дух, чем дух канонических Евангелий. В них юный Христос, мальчик, изображен как существо мстительное, всегда стремящееся доказать и продемонстрировать Свою сверхъестественную силу, что полностью противоречит первоначальному евангельскому преданию.
Помните, когда Иисус вышел на проповедь, Его односельчане были поражены, для них это был шок! А если бы Он с детства показывал какие-то странные вещи, тогда бы они не были так изумлены… Когда евангелисты рассказывают о Воскресении, это всегда очень скупые, сдержанные описания, лишенные всякого приукрашивания: там есть то, что видели живые люди, то, что слышали, что пережили. А апокрифы полны всяких фантастических видений, например: «Вышел из гроба Сын Человеческий, и голова Его уходила в небо…», и т. д.
К концу I и началу II века Церковь не декретом, не путем какого-то постановления, а как-то органически приняла наши четыре Евангелия как канонические. И уже во II веке они настолько вошли в обиход, что один сирийский писатель, по имени Татиан, составил из них книжку, чтобы удобней было читать, то есть он перемешал все четыре текста и сделал одно повествование2. Но заметьте: он взял за основу только наши четыре канонических Евангелия.
Хочу обратить ваше внимание на то, что историки, философы, текстологи, критики часто говорят: Евангелия отражают жизнь Церкви, ее проблемы, ее нужды, идеи, содержащиеся в сказаниях о Христе, а вовсе не достоверные свидетельства о Его жизни. И так говорили и писали очень авторитетные наши современники: довоенные ученые и ученые более ранних лет.
Но в том-то все и дело, что Евангелия есть удивительное литературное чудо I века. Ибо мы прекрасно знаем, что́ волновало общины. Первые христиане находились перед лицом колоссального языческого мира.
Вот рано утром выходил христианин на улицу, и первое, что он видел, это были знаки языческих богов. Когда он входил в таверну или в общественную баню (это, собственно, были тогдашние клубы) – кругом были символы богов. У каждого изображения стояли курильницы, кадильницы, и надо было бросить ладан или сделать жест приветствия божеству. Куда шли люди на любой гражданский праздник? В языческие храмы.
Таким образом, христианин чувствовал себя изгоем, чувствовал себя немного неполноценным гражданином. Более того, кто был богом? Не только божественные существа Олимпа и древней мифологии, но прежде всего глава государства. Император Домициан (90-е годы I века) официально ввел по отношению к себе названия «господин и бог» – вот вам и «культ личности». И все это было для христиан очень тяжелой и мучительной проблемой.
Еще в евангельские времена император Тиберий ввел закон об оскорблении величества, то есть если императору не воздавали соответствующих почестей, это было уголовно наказуемо. Так что жизнь христианина была очень сложной.
Постепенно в общины начали вливаться массы людей нееврейского происхождения, что тоже создавало новые проблемы. Так, у евреев были свои религиозные обычаи – скажем, они не ели свинины, а для греков свинина была совершенно нормальной пищей. И когда христиане собирались вместе и, помолившись, начинали есть, то непонятно было, как же есть вместе, когда эти едят одно, те не едят, – и это было проблемой.
Кроме того, возникла проблема, как устоять перед гонениями императорской власти. В 64 году, как я вам уже рассказывал, когда был распят апостол Петр и когда судили апостола Павла, был пожар в Риме, и, как пишет историк Тацит, огромное количество римских христиан было подвергнуто жестоким казням! Свидетельство в этих обстоятельствах для христиан тоже было еще одной жизненной проблемой.
Что же мы находим в Евангелии? Там вообще не присутствует идея государственной власти. Христос живет в мире, который не хочет ничего знать о Риме, о государстве. Рим далеко. Только один раз Христос говорит, что надо платить подать, отдавая Богу Богово, а кесарю кесарево. Но это не просто налог, а дань, которую платили иудеи завоевателям, – это не было гражданской проблемой, а проблемой отношения к иноземному завоевателю.
Апостол Павел в своих Посланиях чем-то напоминает Достоевского: известно, что Достоевский природу почти не чувствовал, и многие знавшие его говорили, что его больше всего интересует мир человека, что он дитя города.
И в самом деле, если многие писатели, например, Толстой, Бунин, или Пастернак, уделяют огромное внимание природе как части повествования, то у Достоевского все происходит в человеческом мире, на мрачных, фантастических улицах Петербурга. Таков же и апостол Павел; когда он с чем-то сравнивает свои тезисы, он говорит о городской жизни: о толпах на улице, о спортивных состязаниях, о работе гончара в мастерской.
А Евангелие? Оно сразу нас переносит из душных городов в сельские местности Палестины. Вы помните евангельские притчи? Какие в них образы? Это сеятель, рыбак, виноградарь, жнец, пастух. Здесь совсем другой мир. А какие проблемы? Проблемы отношения с самарянами, жившими в северной Палестине, проблема фарисеев и Закона – что можно употреблять в пищу, чего нельзя. То есть те проблемы, которыми жила Иудея евангельских времен, а не Средиземноморье Римской империи.
Значит, Евангелия доносят до нас подлинную традицию Иерусалимской Церкви, которая дословно передает изначально запомнившееся им слово и дело Христово. Более того, мы можем сказать, что эллинистические, грекоязычные читатели уже не все понимали, и авторам Евангелий надо было объяснять некоторые, арамейские слова, которые приводит Иисус, а также некоторые восточные обычаи, которые им незнакомы.
Эта удивительная особенность Евангелий есть доказательство их глубочайшей достоверности и связи с материнской почвой. Но именно эта весть о Христе, пришедшая из глухого сельского уголка Римской империи, начинает завоевывать мир.
Однако создавшаяся Церковь – это не только союз единоверцев и не только мистическое явление Духа, а это и некая организация. Когда она начинает формироваться, разумеется, возникают трудности. И после писаний Нового Завета мы встречаем уже в I же веке Послание Римского епископа Климента – первого Папы Римского, который обращается уже из столицы Империи к жителям христианского Коринфа и призывает их жить мирно и не конфликтовать, поскольку у них возникли какие-то трения.
Здесь мы сразу должны с вами признать и принять одну вещь: когда мы читаем об истории человека и человечества в Библии, мы находим в ней немало печальных страниц, поэтому иногда начинающие читать Ветхий Завет удивляются: «Сколько здесь описано человеческих грехов, убийств и различных войн!» «Да, – отвечаем мы, – ибо таков человек».
Такова и история Церкви. Она тоже несет на себе печать человеческого несовершенства. Но в ней нас привлекают не эти слабости, которые свойственны людям всех времен, а то, что составляло ее тайну и ее дух. А тайна и дух Церкви заключались в ее святых. Не только в тех, которые попали в наши календари, а в бесчисленном количестве людей, которые жили духом Христовым, которые встретили Христа на своем пути, встретили уже много времени спустя после того, как Он перестал видимо являться на земле.
И вот свидетельство самого начала II века. Некий Игнатий, епископ Антиохии. Ничего о нем мы не знаем; по одной легенде, он был глубокий старик, в то время как по другой – был молод. Скорее молод. Его арестовывают как христианина в первые же годы II века, примерно около 7–10 года при императоре Траяне, очень либеральном императоре. Мы не знаем, почему его арестовывают, но очевидно, потому, что он не признавал культа императора. И поскольку Игнатий – человек знаменитый, видный, уважаемый в таком большом городе, как Антиохия, его переправляют по этапу в Рим, чтобы там казнить. И этот этап из Антиохии Сирийской в Рим превращается в триумфальное шествие!
Одни христиане встречают его на дороге и пытаются освободить, другие выходят к нему с пальмовыми ветвями и, приветствуя его, плачут о нем. Это настоящее шествие победителя. Сохранилось несколько писем, которые он писал с дороги церквам различных городов, через которые проходил. И, собственно, по этим письмам мы и знаем об Игнатии.
Его называли Богоносцем, по-гречески Теофо́рос. Мы находим в нем натуру страстную, по-южному горячую, но пережившую такой опыт внутренней встречи со Христом, который может быть сравним только с опытом тех людей, которые видели Христа непосредственно. «Умоляю вас: не оказывайте мне неблаговременной любви. – писал Игнатий. – Оставьте меня быть пищею зверей и посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия: пусть измелют меня зубы зверей, чтоб они сделались гробом моим и ничего не оставили от моего тела»3. А его должны были бросить на растерзание зверей.
И уже у Игнатия мы читаем о том, что Церковь – это духовное единство, и во главе стоит епископ, главная задача которого – возглавлять таинство Евхаристии. Когда христиане собирались за столом, на котором были чаша и хлеб, и призывался Дух Божий, Христос приходил, как Он и теперь приходит к людям, и роль епископа была в том, что он произносил слова призывания Духа Божия от лица самой общины.
Константинополь. IX в.
В начале II века складываются ритуалы крещения, возникают разделения функций Церкви, – недаром апостол Павел говорил, что Церковь – это тело, «а порознь – мы ее члены», то есть появляются отдельно апостолы, учителя, пророки, евангелисты, толкователи4. Живая жизнь! В нее включены и египтяне, и иудеи, и сирийцы, и греки, и римляне, и италийцы. Уже весть о Христе проникает не только в Сирию, но и в далекую Эфиопию. А во II веке в правление царя Авгара VIII государство Осроена, пусть небольшое, на севере Сирии, со столицей в Эдессе, первой принимает христианство – это какой-то новый момент в истории.
Но не надо думать, что распространение христианства шло гладко. Уже в конце I века, после гонений Нерона, начинаются другие преследования. И многие души содрогаются, видя это. И не от страха, а от великого недоумения: почему Бог допускает власти торжествовать?
И тогда появляется великая книга христианства, которая стала потом последней книгой Библии, – Апокалипсис. Писал ее апостол Иоанн, по-видимому, между 60-ми и 90-ми годами. До сих пор неясно, начал ли он писать тогда, когда Храм был уже разрушен, или нет.
Дело в том, что война иудеев против Рима длилась четыре года. Крошечная страна четыре года оказывала военное сопротивление Римской империи, и надо было бросить туда несколько больших легионов, прежде чем эта четырехлетняя война кончилась…
Большинство присутствующих – современники Второй мировой войны, и вы знаете, что такое тяготы четырехлетней войны. Но во Второй мировой войне столкнулись две крупные державы, хорошо оснащенные, и тем не менее это было тяжко обеим.
В Иудейской войне соотношение сил было почти такое, как между Советским Союзом и Финляндией, даже еще меньшее; огромная Римская империя, от Гибралтара до Сирии пыталась сломить Иудею, которая на карте выглядела очень маленьким государством.
Когда это произошло, полководец, ведший военные действия, Веспасиан, был провозглашен своей армией императором. Он поспешил в Рим, чтобы утвердить узурпацию власти, а заканчивать военные действия, осаду Иерусалима, он предоставил своему сыну Титу, который и довел дело до конца.
Он блокировал Иерусалим, долго держал его в блокаде, люди гибли, но не сдавались, пока римляне не разбили стену и не ворвались в город. Потом взяли Храм штурмом, и один солдат сумел его поджечь, бросив в окно пылающий факел.
Где в это время находились верующие христиане? Они покинули город. Они и фарисеи. Было два ведущих религиозных движения в Иерусалиме – христиане и фарисеи. Христиане ушли в Заиорданье, на восток, фарисеи ушли на запад, к берегу моря. Причем они ушли в самом начале военных действий, и римляне не применяли к ним никаких мер, потому что знали, что и те, и другие были противниками этой, в сущности, безнадежной войны.
Впоследствии, в конце I века, начинается борьба между христианами и фарисеями за идейное господство. В конце концов, фарисеи захватывают полный контроль над иудейской общиной и блокируют в нее вход всем, кто не исповедует их воззрений. С этого момента рождается постхристианский иудаизм, то есть религия, которая отсекает себя от развития и замыкается в рамках одной нации.
Христианство же начинает раскидывать свои ветви по всему миру и постепенно становится великой мировой религией. В начале II века уже созданы основные книги Нового Завета, и вслед за евангелистами в Церкви начинают трудиться писатели и общественные, культурные деятели, которых мы теперь по традиции называем отцами Церкви. Это довольно широкий термин, и его возникновение хронологически довольно трудно определить.
Климент Римский, о котором я говорил, считается одним из первых отцов Церкви. Но, по существу, он писал в то время, когда писалась последняя книга Библии, то есть апостольская традиция непосредственно переходила в святоотеческую. И «Откровение», или Апокалипсис, Иоанна был написан, по-видимому, почти синхронно с Посланием Климента Римского, то есть здесь нет никакого разрыва.
Вернемся к Апокалипсису. Апостол Иоанн писал его на острове Патмос в греческом архипелаге, куда он был сослан. Предание Церкви считает этого апостола тем самым любимым учеником Христовым, который был автором четвертого Евангелия, хотя вопрос этот в науке до сих пор спорный.
О чем нам говорит эта книга? Она говорит о том, что да, насильники торжествуют, да, тяжелая десница, «блудница вавилонская», империя начинает накладываться на все светлое и прекрасное; из морской бездны выходит чудовище, зверь, дракон, который ведет войну со святыми, побеждает их, но в конечном счете побеждает Агнец, Господь Иисус. Он является взору тайновидца как Агнец, Который был принесен в жертву еще до создания мира.
Значит, в предвидении Божием уже заключалась вся трагедия мироздания, и на эту трагедию уже тогда был дан ответ: сердце Божье отдано человечеству, и рухнут черные стены, и все, что отравляет мир, исчезнет. Это все будет сопровождаться великим кризисом, великими бурями, великими столкновениями добра и зла. И человечество ожидает не плавный переход, не стремительный полет к свету, и не деградация, как думали древние греки и римляне, а постоянное возрастание двух полюсов жизни – света и тьмы!
И это происходит и в I, и в XX веке, и будет происходить в XXI веке. Но, кажется, я уже говорил вам, что нет более оптимистической книги в Библии, чем «Апокалипсис». Потому что, рисуя все ужасы веков, в том числе и нашего века, она есть книга надежды и книга победы. Победы Божьей…
И в то же время это книга-предостережение. Именно в ней сказано о том, что человек увидит последствия демонических сил: отравление океана, отравление воздуха, шум войн и разрушение Земли. Мы сегодня все это видим. Но все равно – Агнец побеждает все темные силы. И с этой надеждой первые христиане шли на мученическую смерть. Они не склонялись перед гонителями, они умирали, но знали, что победа все равно остается за Истиной. Не за какой-то отвлеченной, абстрактной истиной, а за живым Христом, Который распят в мире и Который пребывает в мире, Который сказал: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь – Я победил мир»5.
[…] Рухнул Иерусалимский храм. Христос предсказывал это, Он говорил, что здесь не останется и камня на камне. И это было не случайно, потому что кончилась эпоха Ветхого Завета. Предсказание о Храме осталось звучать на все века, ибо мы сегодня знаем, что Храма Иерусалимского нет уже две тысячи лет, и это имеет для нас особое значение. Ибо ни один храм, где возносится молитва к Богу, не может быть оскверненным, не может рухнуть без воли Божией. А воля Божия только тогда попускает зло, когда молившиеся в этом храме оказываются недостойны иметь святыню. Нет здесь случайности.
И когда сегодня, бросая взгляд на историю Церкви, мы видим величайший христианский храм мирового масштаба, Святую Софию Константинопольскую, оскверненную кровопролитием и потом превращенную в мечеть, и задаемся вопросом с точки зрения Библии, кто виновен в этом, то это отнюдь не Мухаммед Второй, турецкий султан, который захватил Константинополь. Он всего лишь орудие Божие. Всегда найдется какой-нибудь «султан», который будет действовать. А значит, что-то негативное произошло в недрах Константинопольской Церкви, поэтому тайный покров Божий, тайная помощь Божия была отнята.
Итак, преследование христиан идет по нарастающей. Не надо думать, конечно, что триста лет шли непрерывные репрессии по всей Империи, нет, это стилизованная картинка. Но у нас есть свидетельство о положении дел, которое датируется точно 111 годом нашей эры. Это вы можете прочесть в русском переводе, в новом издании писем Плиния Младшего.
Плиний Младший – интеллигент своего времени. Утонченный, образованный, миролюбивый, человек по духу нам очень близкий, он умеет ценить искусство, жизнь, он дружелюбен. Хотя он находится в личных приятельских отношениях с самим императором, он вовсе перед ним не пресмыкается, а их переписка вполне достойная. Этот человек умеет жить, умеет правильно относиться к людям. Но вот император посылает его губернатором в Вифинию (нынешняя северо-западная часть Турции).
В то время это были места, римлянами в общем уже обжитые, достаточно цивилизованные, и Плиний жил там как правитель, как губернатор. У него был богатый дом, большая библиотека, и оказавшись на новом месте, он не оставил своего прежнего интеллигентного образа жизни.
Но здесь Плиний сталкивается со странным явлением: местные жрецы жалуются ему, что храмы богов заброшены, к ним «зарастает народная тропа», и все это из-за каких-то христиан. Толком не понятно, что это за движение, но ясно, что они не почитают императора как бога.
И Плиний пишет письмо своему августейшему другу, императору Траяну: что мне делать? Выискивать ли их, арестовывать, принимать ли анонимные доносы и вообще доносы на них, казнить ли их просто «за имя», просто за то, что человек принадлежит к этой общине и, значит, автоматически виновен6.
И дальше он говорит о некоторых арестованных, которые дали показания, что когда-то много лет назад они вошли в эту общину, но ничего предосудительного они не делают, собираются по воскресным дням и молятся Христу как Богу – quasi Deo. Что делать? Траян отвечает, тоже в спокойном тоне, что разыскивать их не надо, доносы принимать не надо, но уж кого забрали, тех надо примерно наказать. То есть на самом деле это какое-то незаконное явление, требующее суровых полицейских мер.
Что было дальше, мы не знаем, но преследования постепенно то нарастали, то утихали, и в середине II века начинается эра мучеников.
Это были очень разные люди. Служанка Бландина, нежное, юное существо, умирает только потому, что она исповедует Христа и не отрекается, хотя ее заставляют. Существует документ о ее смерти: она и старый епископ Потин погибают вместе с друзьями, и даже язычники поражены их смертью. Это происходит в Лугдунуме (сейчас это город Лион во Франции), где в то время была римская власть…
Существует несколько достоверных актов, очень лаконичных допросов христиан: римляне не любили много говорить, и там вопрос ставился так:
– Ты христианин?
– Да («Christianus sum»).
– Отрекись от своих заблуждений.
Ответ тот же: «Christianus sum».
– Будешь казнен.
– Я готов.
И все, разговор короткий.
Получалось, что христианская религия сама по себе была запрещенная. Это парадокс! Часто говорят о том, что язычники были всегда терпимей, чем христиане. Конечно, христиане тоже бывали фанатиками, но тем не менее не надо преувеличивать языческую терпимость.
Погибали солдаты: известны многие сказания, легенды, жития воинов-мучеников. Вы, вероятно, слышали или видели в церквах изображения Иоанна-воина, Федора Стратилата, святого Себастьяна, который, согласно преданию, был пронзен стрелами, поэтому на картинах его так и изображают.
Есть описания очевидцев, которые рассказывают о драматических сценах, когда на арену цирка выводят молодую женщину, и к ней бежит ее отец и умоляет отречься, но она предпочитает умереть. Местная полиция не знает, что делать.
Однажды к одному губернатору приходит столь большая толпа христиан, что ему кажется, что пришел весь город! И когда он спросил: «Почему вы приходите ко мне? Разве среди вас есть христиане?» Они говорят: «Мы все пришли. Мы все христиане». Он сказал: «Что ж, у вас мало веревок и ям, что вы не могли сами удавиться или броситься в пропасть? Я не в состоянии казнить вас всех».
Впоследствии, когда около 300 года (я забегаю вперед) при императоре Диоклетиане гонения достигли самой высшей точки, христианство уже охватило всю Империю. Христианами стали сенаторы, офицеры, чиновники, ученые, рабы, рабочие, ремесленники – все! И это был ужас для римской администрации, а христианский писатель Тертуллиан говорил: «Мы только вчера появились у вас – и вот мы уже всюду».
Когда в 300 году началось «великое гонение» Диоклетиана, то многие чиновники просто обманывали власти и писали: такой-то принес жертву. Иногда христиан притаскивали друзья и просто старались, чтобы он засунул ладан в кадильницу перед изображением императора. Были, конечно, люди и слабые, как и всюду. Потому что христиан было уже сотни тысяч, и это не были избранные, не были какие-то могучие мужи. Некоторые покупали себе за деньги справку, в которой было указано, что они принесли жертву. Были такие, которые отрекались, а потом приносили покаяние. Были даже случаи самоубийств. Это был единственный вид самоубийства в жизни Церкви, который Церковь не осуждала.
Когда полиция приходила арестовывать христиан, некоторые молодые девушки, боясь, что не выдержат пыток, выбрасывались из окон многоэтажных зданий.
Среди мучеников были не только люди, которые покорно принимали смерть, но и те, которые сопротивлялись.
Сопротивление было идейным, духовным. Началась эпоха, как бы мы теперь выразились, «открытых писем». Целый ряд христианских писателей начинает обращаться с открытыми письмами к власти. Квадрат, Аристид, Иустин, Мелитон и многие другие пишут так называемые апологии. Слово «апология» означает «речь на суде в защиту человека», то есть адвокатская речь. Они пишут апологии к власти, обвиняя ее в том, что она преследует людей только за их убеждения.
Апологеты излагали основы христианской веры, показывая, что ничего предосудительного, преступного в христианском учении нет и что христианин может быть вполне нормальным гражданином и даже лучшим, чем иной язычник или безбожник.
Среди этих апологетов, как мы их называем, наибольшую известность имеет Иустин. Его также называют Иустин Философ, или Иустин Мученик. Он родился в Палестине около 100 года в семье греческих колонистов и всю жизнь искал истину, всю свою молодость. В его судьбе, в его лице мы находим отображение всей тогдашней истории человечества. Он изучал пифагорейцев, стоиков, особенно ему полюбился Платон, но все это были абстрактные схемы, а он искал истину.
Однажды, бродя вдоль берега моря, он встретился с незнакомым стариком. И тот, выслушав его рассказ о поисках истины, спросил: «А ты не читал Библию? В этой книге есть писания пророков». И стал ему пересказывать ее. Тогда, обратившись к ней, Иустин понял, что это и есть истинная философия, в которой познается не просто умозрительная схема, а познается Бог живой…7
Став христианином, крестившись, Иустин продолжал ходить в одежде философа, носил такой специальный «плащ философов». Он был плодовитым писателем, писал на разные темы, до нас дошла лишь часть его сочинений, в частности, его апология, обращенная к императору.
Иустин затронул очень интересную и важную тему: как нам, христианам, быть с античным наследием? С Платоном, который был ему дорог? с Гомером? с Гесиодом? Что же, выбросить все это? И сейчас бывает, что человек крестился и выбросил из своей библиотеки все светские книги.
[…] Бог всегда обращался к миру. Если Он открывался древнему Израилю как Бог Живой, единый, то в какой-то мере Он открывался и язычникам. Поэтому в наследии древних языческих мудрецов и древних культур христианин всегда может найти предвосхищение Христова учения. Надо сказать, что Церковь приняла древнюю культуру только благодаря подвигу таких людей, как Иустин. И постепенно стали возникать христианская философия, христианское искусство, наука, архитектура, литература, и это именно потому, что Церковь не отвергла культуру, а приняла ее, хотя был велик соблазн ее отвергнуть.
Иустин вступал в полемику с языческими философами. Но, как вы понимаете, не все философы обладают философским темпераментом. Один из них просто донес властям на него, пустив в ход такой довольно скверный аргумент. Иустина вызвали в суд, где он публично признался, что он христианин, и был приговорен к смертной казни. Туда же защищать его пришли друзья, которые были тоже казнены. Это произошло около 165 года. Ему было около 60 лет.
Но движение не заглохло, оно продолжалось в разных частях Империи. В Галлии святой Ириней Лионский создает совершенно новую школу. В Малой Азии Мелитон Сардийский учит об отношении к Церкви и к общественным проблемам. Тертуллиан в Африке – знаменитый оратор, писатель, юрист по образованию, решает важнейшие проблемы христианства. И все это во время гонений.
И, наконец, Климент Александрийский, светлейшая личность, человек, который родился, по-видимому, в Афинах, образованнейший грек, глубоко проникнутый греческой культурой, – он принимает христианство. Оставаясь мыслителем, оставаясь человеком античной культуры, он возглавляет в Александрии школу по катехизации, то есть подготовке к крещению. А его преемник, египтянин Ориген, который умер исповедником, создает основы христианской философии. И все это в эпоху гонений, в первые три столетия.
Иными словами, мощная империя не смогла сломить Церковь – ни физическими истреблениями, ни клеветой, ни натравливанием черни! А чернь всегда бросалась на христианство, потому что христиане имели свою веру, свои обычаи.
В чем обвиняла их толпа? В том, что они проливают кровь языческих младенцев и питаются ими, в том, что они отравляют колодцы, что благодаря колдовству христиан разлив реки не происходит там, где нужно (то есть в Нижнем Египте), или происходит разлив там, где не нужно (то есть в Месопотамии), и так далее.
В то же время идет полемика против христиан среди многочисленных писателей (Цельс, Лукиан), многих сатириков, но волна христианства, двигаясь, постепенно охватывает мир. И когда император Диоклетиан около 300 года начинает великое гонение, о котором я говорил, это уже был акт отчаяния!..
Он приказал отыскивать и сжигать книги христиан, прежде всего Библии, арестовывать в первую очередь епископов и священников. Искоренить всех и вся! Но это ему не удалось. О Диоклетиане теперь знают только историки, а христианская Церковь все равно победила – римские власти вынуждены были изменить свою политику и принять «Вердикт о веротерпимости». Печальным было другое: что императоры провозгласили христианство государственной религией; но это уже наш следующий рассказ.
Примечания
- См.: Ин 21, 18–23.
- Татиан назвал повествование, составленное из четырех Евангелий, – Диатессарон, от греческого слова те́ссарес – четыре.
- См. Святой Игнатий Богоносец. Послание к Римлянам, IV, пер. прот. Петра Преображенского.
- См.: 1 Кор 12, 12–31.
- Ин 16, 33.
- См.: Письма Плиния Младшего, Книга X, письмо 96.
- См.; Мч. Иустин Философ. Разговор с Трифоном иудеем.