Приглашение в Новую Деревню. Правый хор
Совершенно неожиданно для меня отец Александр пригласил наш хор служить в Новую Деревню. Причём письмом. Так и написал: «Я мечтаю, чтобы слева стояла Соня, а справа вы с Виктором». Но получилось это не сразу. Мои певчие были готовы в любой момент «сняться с якоря» и перейти в храм Сретения. И вот в начале сентября 1989 года звонок от Володи Шишкарёва: «Нина, отец ждёт вас. Первая служба — на его именины». Значит, 12 сентября мы должны быть в полном составе на службе. Я приехала пару раз одна, чтобы уладить и уточнить все технические моменты с отцом Александром и старостой Георгием Петровичем Шиловским и казначеем Валентиной Ивановной Рязановой. Оба они всей душой любили отца Александра, поэтому во время переговоров мы хорошо понимали друг друга. Недомолвок не было: сколько служить, в каком составе, кто будет кормить, где отдыхать. Отец Александр сказал мне в шутку: «Вы регент, и не забывайте об этом. От вас будут зависеть службы. А для певческой нагрузки у вас есть певцы, да какие! У регента большая нервная нагрузка. Знаете, у меня в Тарасовке был регент. Отличный. Не пел. И то помер. Так что держитесь». И мы оба засмеялись.
Место для отдыха и ночёвок сразу же предложила прихожанка Галина Александровна Евтушенко, теперь покойная, которая во всём старалась помочь отцу Александру. Мы с мужем сразу «переселились» к ней. У нас были две маленькие комнатки с отдельным входом. Мы умудрялись принимать там своих гостей. Даже с ночёвкой. Словом, дом на Колхозной стал для нас на несколько лет вторым домашним очагом.
Со временем мы решились на обмен московской комнаты на Кутузовском проспекте на Пушкино. Но много лет Галина Александровна принимала нас как родных, а меня и Виктора называла дочкой и сыночком.
Перешли мы из Москвы к батюшке в полном составе: Виктор, Таня Соловьёва, Ксюша Черенкова. Приехали помочь Серёжа Богдановский и Нина Логинова. Сразу же влились в наш состав Володя Шишкарёв, Володя Ерохин, Нина Григорьева. Недели через три-четыре сам приехал и попросился к нам в хор профессиональный певец, бас Боря Соловьёв.
Вот так в постоянном составе 7–8 человек мы стали служить в Сретенском храме в режиме работы правого хора. Батюшка терпел наши репетиции в сторожке (несмотря на то что вёл приём людей) и даже в своём кабинете (когда людей не было). Он вникал во все наши проблемы, семейные и рабочие, разрешал наши глупые споры во время репетиций — одной только улыбкой.
А однажды осторожно спросил меня, не можем ли мы хотя бы иногда ездить с ним на его лекции и петь в паузах, когда он должен чуть передохнуть, выпить воды. Я радостно согласилась. Зная нашу занятость «в миру», батюшка всегда спрашивал в воскресенье, когда мы сможем поехать с ним. Помню, что прямо со службы мы из Пушкина ехали с ним на лекцию о Бердяеве на каком-то допотопном драндулете и в Москве нас всё время останавливали.
А «боевым крещением» была служба на престольный праздник Сретения Господня, когда должен был служить владыка Ювеналий. Для этого случая отец Александр дал мне денег на красивую белую блузку и длинную чёрную юбку. И сам подвёл меня в этом новом наряде к владыке. Тот благословил с любовью и не сделал никаких замечаний по службе, хотя это была моя первая самостоятельная архиерейская служба и наверняка были какие-то ошибки. После ласковых расспросов владыка благословил служить на этом приходе, у отца Александра, со словами: «И не оставляйте батюшку своего». Я и не собиралась оставлять, сказала, что готова служить у него до самой смерти. О Боже! До гибели отца оставалось чуть больше полугода…
А теперь, когда меня спрашивают, почему я до сих пор здесь, я говорю, что отец Александр не явился мне пока, да и владыка Ювеналий тоже пока не отстранил. Жду их указаний.
