Проповедники
Однажды папа взял нас с Верочкой с собой в Гребнево. Ехать надо было с пересадкой в Мытищах до Щёлкова, а там автобусом. Приехали ко всенощной, а там два храма, летний и зимний, да такая красота! Ну, а потом, как всегда и везде, повёл нас папа в дом к священнику — Владимиру Соколову. Детей в этой семье было много — двое мальчиков, Коля и Сима, наши ровесники, Катя и Люба помоложе нас, а Феденьке только пять лет. О дружбе с этой семьёй можно писать отдельную книгу, и многое уже написано матушкой Наталией, и даже про нас есть в книге «Под кровом Всевышнего» в разделе «Проверка на атеизм». Но самое удивительное для меня было, что в их доме я увидела Николая Евграфовича с женой. Они были родителями Наталии Николаевны Соколовой, матушки отца Владимира! Вот уж, действительно, мир тесен.
Отец Александр был очень рад нашему знакомству. Он сказал: «Это особая семья, особые дети. Проповедники. А Николаю Евграфовичу я так за всё благодарен, вы не можете себе представить. Какое неисчерпаемое море — его библиотека, как он мне во всём помог и помогает!» Проповедники. Как он мог знать, что все три мальчика станут священниками, и не простыми, а совершенно особыми? Сима станет владыкой Сергием, будет всю Сибирь крестить прямо в Оби и умрёт в 49 лет от переутомления и стресса. Федя станет отцом Феодором, будет поднимать из руин храм Преображения в Тушине, сделается полковым священником и погибнет в 41 год, когда поедет причащать в военную часть. А Коля — отец Николай — будет окормлять московскую интеллигенцию, художников и поэтов, артистов и музыкантов, и достанется ему трудный во всех отношениях храм при Третьяковке…
А сейчас два моих проповедника играли с Верочкой в квартете (Коля на скрипке, Сима на контрабасе), а проповедника Федю мы все носили на руках по очереди. Батюшка очень любил эту семью и как-то особенно за них беспокоился, всегда спрашивал, вскидывая в вопросе брови: «Были у Соколят? Как они?» Тогда мы все учились (одно время Катя даже училась у меня сольфеджио), встречались в храме Илии Обыденного, или в храме у их папы о. Владимира в Лосинке, или дома. Ответ у меня всегда был один: «Всё хорошо, и у Соколовых и у нас». С Катей и Любой мы дружим и сейчас.
А отец Николай Соколов просто родной и дорогой человек. Когда мы встречаемся и разговариваем, то забываем, сколько нам лет, как долго мы не виделись. Иногда Верочке удаётся пойти с ним на духовный концерт. И горе мы встречаем вместе: Коля приезжает сразу. Так, вместе мы отпевали Таню Бакуменко и Сашу Быкова (они все учились в музыкальном училище: Коля и Саша играли на скрипке, а Таня на виолончели). Летом 2006 года внезапно умер Веня Голубцов, о его смерти нам не сообщили вовремя, узнали только на сороковой день.
Юношеская дружба с Таней Бакуменко и её мужем Алёшей Белугиным, с которым я знакома с 4-го класса музыкальной школы, перешла в дружбу с их детьми, Антоном и Верой. А теперь и с мужем Веры Томом.
Просто удивительно, какие неразрывные нити тянутся с начала 60-х годов. Кстати и фотографию, где мне 14 лет, в Пушкине на Писаревской улице, делал Алёша Белугин. Дети Тани и Алёши стали моими крестниками. Алёша рано овдовел. И я, сколько могла, принимала участие в жизни его детей. И сейчас называю Верочку дочкой.
12 сентября 1967 г. умер владыка Сергий (Ларин). На даче в Мамонтовке. Мы все, юноши и девушки, принимали активное участие в похоронах. Отец Александр всё время служил литии и панихиды. Приехал владыка Пимен, будущий Патриарх. Было много духовенства, но особенно помню, как батюшка утешал Алика и безутешную Молодашу (его тётю Нину Григорьевну). Он находил какие-то простые и добрые слова, молился, опять утешал. Родные так плакали, что я не выдержала, на отпевании встала на колени перед распятием: «Господи, прости ему все его согрешения, а если он в чём не успел покаяться, то отдай его грехи мне, жизнь ещё большая, я буду молиться за него, и Ты простишь и его и меня». Примерно так я лепетала, стоя на коленях. В этот день я не могла успеть сказать отцу Александру о таком своём подвиге (похороны, поминки, многолюдство), а на следующий день я примчалась к нему «в счёт именин», на которых не была в связи со смертью владыки в этот день. Узнав, в чём дело, отец Александр стал белый как полотно. «Что вы сделали?» — «А что? Я хочу помочь». — «Что вы сделали? Так нельзя, так нельзя… Теперь надо за вас молиться, не вставая с колен!» И он опустился на колени и долго молился с закрытыми глазами. По лицу его потекли слёзы…
Больше об этом мы никогда с ним не говорили. А за владыку Сергия (Ларина) молюсь до сих пор; а теперь уже и за трагически погибшего Алика (Альвиана).
