БЛАГОГОВЕНИЕ

Он был очень музыкален, читал на многих европейских языках, глубоко разбирался во многих видах искусства, сам хорошо рисовал. Он в совершенстве владел древним искусством оратора — его ответы на вопросы после лекций поражали точностью и лаконичностью формулировок.

Он читал мысли многих из нас, угадывая на расстоянии мучившие нас вопросы. За великим множеством дел не забывал о нуждах и скорбях десятков и сотен людей, какими бы незначительными они ни казались, с благоговением относясь к творению, наделенному «образом и подобием Божиим».

Во время проповеди (окт. 1989 г.)

Он с болью говорил о великом дефиците благоговения среди христиан, которые утратили чувство трепета перед Святыней, перед Божественностью, будь то Слово Божие, освященная просфора, святая вода, икона, таинства Церкви... Его слова вызывали стыд, напоминая слова пророка: «Сын чтит отца, и раб — господина своего; если Я — отец, то где почтение ко Мне ? и если Я — Господь, то где благоговение предо Мною?» (Мал 1:6).

Как-то он признался, что его любимыми «сувенирами» (памятными подарками) были: крошечный листок с более чем 2000-летней оливы из Гефсиманского сада — свидетельницы страданий Христа, и небольшой камень с красными прожилками, отколотый от Голгофы — места распятия Господа. Он расстался с ними, лишь когда почувствовал, что их помощь теперь нужнее другой душе*).
--------------------------------
* Автору этих строк.

Он учил писать о Боге, о Христе, о святых с некоего «расстояния», соблюдая благоговейную «дистанцию», чтобы нечаянно не исказить «невыразимое святое» неосторожным прикосновением от слишком «близкого» (чаще — фамильярного) подхода. Он сам нуждался в такой же дистанции, чтобы быть лучше понятым. Но как часто мы ее нарушали...

И вместе с тем он буквально источал радость, обладал изумительным чувством юмора, умел шутить и заразительно смеялся. На нем сбывались слова пророка:

«...рабы Мои будут веселиться... будут петь от сердечной радости» (Ис 65:14).