На переломе истории

Разрушение Второго Храма (70 г.) - трагический рубеж в истории еврейского народа. Вспыхнувшее четырьмя годами раньше Великое восстание против Рима не завершилось под обломками Храма. Оно не завершилось и трагедией Масады (73 г.), где повстанцы покончили с собой, чтобы умереть свободными людьми, а не рабами Рима. Огонь борьбы, то тлея, то вдруг вспыхивая, горел еще 70 лет, напоследок полыхнув пожаром восстания Бар-Кохбы (132-135 гг.)
В этом огне сгорели не только сотни тысяч жизней, но и ряд важных идей, которые многим казались незыблемыми:
что Храм - это краеугольный камень национального существования. Так считали саддукеи;
что государственная и политическая независимость - необходимое условие самой жизни еврейского народа. Так считали зелоты;
что уже нынешнее поколение увидит Мессию (Машиаха). На это надеялись очень многие.
Великий рабби Акива признал Мессией Бар-Кохбу. “Акива,сказал ему один из законоучителей, - у тебя скорее трава из щек вырастет, нежели Мессия прийдет”.
Бар-Кохба (Сын звезды) упоминается в Талмуде. Правда, как Бар-Козива (Сын лжи). “Пусть Бог не помогает - лишь бы не мешал”, - говорил Бар-Кохба. Но фарисеям не нужны были такая независимость и такое государство, в котором Бог “лишь бы не мешал”.
В Талмуде ничего не говорится о Масаде. Убивая своих жен и детей, а затем и друг друга на вершине горы, откуда взору открывается марсианский пейзаж Иудейской пустыни и Мертвого моря, защитники крепости завершали не только свою собственную жизнь (с твердым упованием на жизнь вечную). Для них это был конец еврейской истории!
Они ошиблись. Занавес еврейской истории не опустился. Законоучители Талмуда были против личного и национального самоубийства, какими бы мотивами оно ни диктовалось. Поэтому-то история Масады не попала в Талмуд. Иоханан бен Заккай (I в. н.э.) - законоучитель, знаменующий собой поворот (не конец!) истории, бежал из осажденного Иерусалима, потеряв надежду, что его слово будет здесь услышано. Попадись он в руки защитников Масады, они убили бы его как предателя.
Говорят, что Иоханан бен Заккай, ускользнув из рук бескомпромиссных патриотов, явился к осаждавшему город Веспасиану (9-79) и предрек ему императорский жезл. На вопрос Веспасиана, чего желает он для самого себя, Иоханан бен Заккай попросил небольшую провинциальную духовную школу в захудалом городке Явне. Эта школа стала кузницей новых форм существования еврейского народа в истории: без Храма (мерзость запустения на месте его), без государственности, даже без собственной земли, откуда выметала евреев железная римская метла.
Император Адриан (76-138) заново отстроил Иерусалим, переименовав его в Элия Капитолина. Теперь это был языческий город, закрытый для евреев. Что же оставалось? Тора и учители, преданные ей.
Адриан запретил изучать Тору и выполнять данные в ней заповеди. Он повелел сжигать священные свитки и обагрил Землю Израиля кровью мучеников. С рабби Акивы, который, презрев императорский указ, открыто учил Торе, железными гребнями содрали кожу. Он умер, молясь. Рабби Ханину сожгли, завернув его в свиток Торы. Ученики донесли до нас его последние слова: “Пергамент сгорает - буквы улетают на небо”.
Те, кто, подобно Иоханану бен Заккаю, не считали, что следует отдавать жизнь за национальную независимость, были без колебаний готовы отдать ее за Тору. В их глазах только она была абсолютно необходимым условием существования еврейского народа. Ибо в понимании законоучителей народ Израиля был призван в историю именно для того, чтобы хранить Тору.