О моих предках

Протоиерей Александр Мень.

О моих предках

Любознательному читателю интересно будет узнать о предках протоиерея Александра Меня, о том, как и под чьим влиянием формировалось его мировоззрение. Именно поэтому значительная часть книги состоит из собственных текстов отца Александра Меня - его воспоминаний, дневниковых записей, ответов на вопросы, а также тех материалов, которые упоминаются в тексте первой части. Приложения №№ 7, 8 и 9 впервые были опубликованы З.А.Маслениковой в книге «Жизнь отца Александра Меня», М., 1995 ¹. Мы публикуем воспоминания отца Александра о предках и его круге чтения с необходимыми комментариями.

* * * Вы спрашиваете о моих предках, но я, к сожалению, знаю о них не так много, поскольку не очень большое значение придавал «родству по плоти» ².

Происходили мои пращуры, очевидно, из Польши, если судить по фамилии Василевские (по материнской линии). Но в начале XIX века они жили уже в России, и мой предок был артиллеристом в Армии Александра I. Сын его служил 25 лет при Николае I, в силу чего его дети получили право жительства в столицах. Прабабушка моя, Анна Осиповна, могучая, волевая женщина, рано овдовела и, однако, сумела вырастить семерых детей: Николая, Владимира, Илью, Якова (отца Веры Яковлевны), Розу, Веру и Цецилию (мою бабушку). Трое из сыновей были образованными, инженерами, жили в Москве. До самой смерти бабушка командовала ими. Это были мужики большой физической силы и с хорошими светлыми характерами (впрочем, Илья был смутьян и его чуть не приговорили к расстрелу за оскорбление офицера: он был военным, солдатом. Офицер оскорбил его в бане, и он своротил ему набок челюсть. Перед судом бабушка в трауре пришла к генералу, упала на колени и сказала, что он «единственный». Парня не расстреляли, отправили в ссылку и Иркутск, а потом скоро произошла революция.

Тетя Роза была красивой и мечтала стать актрисой, но бабушка не допустила. Роза вышла замуж за землевладельца из Финляндии и осталась там после революции. Ее дети (мои двоюродные дяди) выросли там. Один погиб во время Финской войны. После смерти мужа Роза уехала в Израиль, где и умерла (туда же уехал и ее сын).

Цецилия, моя бабушка, была страстной, религиозной, волевой женщиной. Она мечтала о научной карьере. В 1905 году уехала в Швейцарию и поступила в Бернский университет. Там встретила юного одессита Соломона Цуперфейна и вышла за него замуж. У меня сохранился брачный контракт. Дед обожал ее до конца дней. Умерли они почти одновременно. Его отец (мой прадед) был одесским контрабандистом бабелевского типа: страшно пил, был отчаянным, имел 22 ребенка, погиб, когда на спор полез в какой-то котел.

Бабушка и дед кончили университет по факультету химии с докторскими дипломами. Во время учебы родилась в Берне мама. Дед между лекциями бегал взглянуть на нее. Был он сентиментален, постоянно говорил по-французски (его звали «французиком», быть может, за усы). Окончив, они поселились в Париже. Дед был мобилизован, а семья поехала в Харьков, где и жила до второй мировой войны. Дед держал потом на стене полевую сумку, в которой застряла пуля, которая попала в него...

В Швейцарии бабушка слушала речи Ленина и сильно полевела. Потом стала очень советской, с полной искренностью. Поэтому, когда мама в восемь лет потянулась к вере, к христианству, бабушка начала с ней жестокую войну. Но, как стало ясно потом, тщетно. 16-ти лет мама сбежала из Харькова и поселилась у дяди Якова, подружившись с его дочерью Верой. Одно время чуть не стала баптисткой. Но потом... вы знаете ³.

Прабабушка жила с ними. Она настояла на мамином браке и дождалась меня. Я ее помню, хотя она умерла, когда мне было полтора года. Кстати, она ездила в Париж проверить, как ведет себя дочь в развратной Франции (при этом не знала ни грамоты, ни французского языка). Есть ее парижское фото в боа и перьях. В молодости она тяжело болела и ее исцелил отец Иоанн Кронштадтский. Она была религиозной на еврейский лад. Но ее дети стали вольнодумцами, интеллигентами.

Мать Веры Яковлевны увлекалась Толстым. В их доме я в детстве прочел кучу толстовских книг по религиозным вопросам. Но они тогда вызвали у меня острое неприятие. Только сейчас я оценил Толстого более объективно.

Кроме военных и инженеров у нас в роду было два писателя: Семен Юшкевич и Василевский (Не-Буква), посредственные беллетристы.

Уточнение, но неважное: была у мамы еще одна тетка, Вера, - т.е. было три сестры. Среди друзей мамы и В.Я.⁴ в детстве были Кунины и семья Розы Марковны. Дружба в два поколения. Иосиф Кунин сейчас музыковед (в «Жизни замечательных людей» «Чайковский» и «Римский-Корсаков»). Его сестра крестилась, прихожанка отца Димитрия Дудко, подруга А.И.Цветаевой, поэтесса.

Родителей отца помню плохо. Дед был очень религиозным. Но я его видел мало (он жил в Киеве). Его отец был булочником (мелкий буржуа), а его жена славилась свое мудростью. К ней ходили за советами. Звали ее Дина. Я ее не помню. Отец в детстве учился в религиозной еврейской школе. Но учитель, который оказал на него влияние, был из гаскалы, т. е. из светских, и атеист. Он убил в отце веру, хотя настоящим атеистом никогда не стал.

Вот и все, что помню. Классовое происхождение: мелкая буржуазия, интеллигенция и военные. Все мамины дядья умерли во время войны от голода. Как все крупные люди, они не переносили недоедания (Илья мог съесть 20 котлет за раз). Еврейского языка (идиш) никто не знал. Отец помнил иврит со школы и иногда читал наизусть пророков. Но для него это была просто поэзия. Он был очень терпеливый человек, добрый и веселый. Но жил в страхе. Его любимый брат был расстрелян в первые послереволюционные годы (по наговору жены), папа из-за этого не хотел жениться. Женился в 32 года. Атаковал маму много лет (шесть или семь).

Папа и мама любили театр и всегда ходили. Я в этом отношении в них не уродился.

1. - Монография Зои Маслениковой, претендуя на полноту охвата, прекрасно иллюстрирована и богато издана. Книга делится на две неравноценные части. Первая, меньшая, посвящена собственно жизненному пути отца Александра и опирается на автобиографические тексты, вторая, более объемная - дневник самой Зои Маслениковой. Приходится с горечью констатировать, что книга не свободна от фактических ошибок, которых можно было избежать, если бы к изданию книги были привлечены грамотный редактор и рецензент, хорошо знающий основные факты биографии отца Александра. Эти ошибки необходимо указать: 1. С житиями российских святых будущий священник в детские годы знакомился не по «Книге житий святых» святителя Димитрия Ростовского, (и не Задонского, как на с. 65 указывает З.Масленикова), а по литературным переложениям, сделанным А.Н.Бахметьевой и изданным в XIX веке. На русский язык «Книга житий святых» святителя Димитрия Ростовского доныне не переведена, а имеются лишь переложения, сделанные довольно неудачно незадолго до революции. Осуществлена лишь часть переводов житий, выпущенных издательством «Московский рабочий» в 1992 году под общим названием «Жизнеописания достопамятных людей земли Русской». 2. Отец будущего священника - Вольф Мень никогда не был членом КПСС, вопреки утверждению 3.Маслениковой. (с. 20) 3. Татьяна Ивановна Куприянова не была вдовой профессора Н.Н.Фиолетова (с. 76). Она была женой «катакомбного» священника Бориса Александровича Васильева. 4. В 1965 году перевод книги святого Франциска Сальского был отослан отцом Александром в Брюссель, а не просто «попал», как утверждает З.Масленикова (с. 135). Необходимо помнить, с каким риском было связано в те годы общение с иностранцами, а нелегальная пересылка рукописей, даже религиозных, могла грозить тюремным заключением. 5. В главе «Конец иркутской эпопеи» З.Масленикова дает странную версию отчисления студента Александра Меня из института. На самом деле причиной отчисления было введение нового предмета - научного коммунизма на последнем курсе. Студенты, для которых этот предмет был сплошной головоломкой, упросили будущего священника подискутировать с преподавателем. Эти дискуссии заканчивались слишком часто поражением преподавателя, не столь сведущего в философии. По его инициативе студент Александр Мень не был допущен к государственным экзаменам, и на основании этого отчислен. 6. З.Масленикова утверждает, что на гонорары, заработанные отцом Александром и полученные в журнале Московской Патриархии 1958 году, он завершил работу над книгой «Сын Человеческий» (с. 166). Начиная с 1958 года и по 1966 отец Александр почти целиком опубликовал «Сына Человеческого» в «Журнале Московской Патриархии». В этом нетрудно убедиться, просмотрев номера журналов за эти годы. 7. Рукополагал отца Александра в священнический сан не митрополит, а епископ Стефан (Никитин) (с. 179), и конечно же, нельзя сказать, что «владыка присутствовал в алтаре на первой литургии молодого священника» (с. 179). Отец Александр сослужил епископу Стефану! 8. Для человека, знакомого с церковной архитектурой, ясно, что невозможно «соорудить алтарь из мраморных плит», как это утверждает 3. Масленикова (с. 184). В Алабинском храме мраморными плитами был обложен престол! Мария Николаевна Соколова, тайно принявшая монашество с именем Иулиания, никогда не была профессором Московской духовной академии! (с. 184) 9. Упоминая покойную Елену Александровну Огневу, старейшую прихожанку отца Александра, которая впервые привела 3. Масленикову к нему, говорится, что она отличалась «пониженной работоспособностью» (с. 187). Вряд ли это можно принять на веру - творческое наследие, оставленное Е. А. Огневой внушительно не столько по объему, сколько по глубине и ценности мыслей. Среди него - стихи, статьи, эссе, исследования по иконописи. К сожалению, большая часть ее наследия доныне остается неопубликованной. 10. На с. 195 упоминается некая «реформа» Архиерейского Собора 1961 года. На самом деле, это было решение Собора, навязанное Советом по делам религий, отнюдь не реформа! На этой же странице упоминается одна из первых книг отца Александра, посвященная богослужению. Ее первое название - «Небо на земле», а не «Православное богослужение». 11. В главе «Знаменитое письмо» 3.Масленикова предлагает собственную трактовку произошедших событий, которая во многом расходится с сохранившимися воспоминаниями отца Александра. Более того, она утверждает, что отец Александр написал «биографию Эшлимана и опубликовал ее в «ЖМП» для того, чтобы противопоставить что-то этой версии» (с. 206). Конечно, этого не могло быть! Действительно, отец Александр, чтобы поддержать двух опальных священников, составил их биографические очерки, переслал нелегально за рубеж, где они были опубликованы в «Вестнике русского христианского студенческого движения» в № 95-96 за 1970 г. Материал назывался «Несколько слов о деле двух московских священников» и был подписан псевдонимом «Аркадьев». Характеристика, данная 3. Маслениковой покойному священнику Николаю Эшлиману на с. 205 - «О. Николай запил, морально и умственно деградировал» - на наш в згляд, оскорбительна и не соответствует действительности. 12. Журфиксы в своем доме в Семхозе отец Александр устраивал по четвергам, а не по средам (с. 217). 13. Книга «Религиозный ренессанс XX века» не только не «изобилует ошибками», как утверждает 3. Масленикова (с. 234), но и не принадлежит перу Льва Регельсона, а создана за рубежом замечательным русским христианином - Н. М. Зерновым. Она была переведена на русский язык в приходе отца Александра еще в Тарасовский период, переслана на Запад и издана в Париже в 1974 году под названием «Русский религиозный ренессанс XX века». Лев Регельсон создал в середине 70-х годов книгу, которая была издана в Париже в 1977 году под названием «Трагедии Русской Церкви.1917-1945.» Книга также не изобилует ошибками, хотя ее концепция вызывает споры - об этом говорит и послесловие, которое написано профессором-протопресвитером Иоанном Мейендорфом, замечательным русским богословом.
2. - Цитата из послания апостола Павла к Римлянам, гл. 11, стр. 14.
3. - Речь идет о Вере Яковлевне Василевской. Более подробно о дружбе Елены Цуперфейн и ее пути ко Христу в воспоминаниях В.Я. Василевской «Катакомбы XX века» в сборнике «И было утро», М. 1992, а также в воспоминаниях Е.С.Мень в этом же сборнике: «Мой путь».
4. - Речь идет о Вере Яковлевне Василевской.