Протоиерей Александр Мень. Ответ И. Шафаревичу
Протоиерей Александр Мень. ПО ПОВОДУ ОТКЛИКА НА ИНТЕРВЬЮ
(Ответ И. Шафаревичу)
Глубокоуважаемый Игорь Ростиславович! Мне было передано, что у Вас вызвали недоумения некоторые мои высказывания. Это вполне естественно: беседа была краткой и не претендовала даже в малой степени исчерпать проблему. Суть Ваших возражений, как мне сказали, сводится к трем пунктам.
1) Почему я считаю в принципе возможным какое-либо изменение в богослужебных текстах?
2) Почему я упоминаю о деканонизации как о чем-то допустимом для православного сознания?
3) Имею ли я моральное право критически высказываться о взглядах, если некоторые лица, их разделяющие, находятся сейчас в тяжких обстоятельствах?
Считаю своим долгом дать пояснения, которые, как мне кажется, в данном случае необходимы.
1) Я лишь высказал надежду, что некоторые выражения в богослужении Великой Пятницы будут изменены в евангельском духе. Имею ли я право на эту надежду? Я не являюсь специалистом по литургике. В этой обширной области куда более компетентную консультацию мог бы дать Вам такой общепризнанный авторитет, как проф. Ленинградской духовной академии Н.Д.Успенский или его московские коллеги. Однако и те источники, которые мне приходилось в свое время изучать, достаточно ясно показывают, что на протяжении веков богослужение постоянно претерпевает изменения. В древней Церкви даже Литургия, даже евхаристический канон в поместных общинах были различны. Тем более это касается второстепенных текстов (тропарей, стихир, акафистов и пр.) и молитв. Многие средневековые епископы, монахи, священники и миряне слагали новые богослужебные песнопения, и они включались в чинопоследование, а кое-что полностью исчезало (например, евхаристические молитвы Дидахе или Ипполитова Предания). То, что сегодня называем Литургией св. Иоанна Златоуста или св. Василия Великого, сложилось окончательно куда позднее их времени. (Отсылаю Вас к соответствующим работам Н.Д.Успенского и к более ранним — А.П.Голубцова). В Русской Церкви пересмотр богослужебных книг осуществлялся не один раз. В начале текущего столетия производился последний по времени пересмотр Миней. Эту работу проводил архиеп. Сергий Страгородский, будущий патриарх. Есть изменения и в службе других православных Церквей. Так, греки в наши дни опускают ектении об оглашенных. (В нашем же богослужении устранены все тексты, связанные с монархией).
Причины всех подобных перемен ясны. Богослужение отражает жизнь церковной общины, а поскольку она не может оставаться неизменной, это сказывается и на текстах. Перед самым Всероссийским Собором 1917-1918 годов среди епископата и клира собирали письменные пожелания относительно литургических реформ, и Синод не видел в этом ничего противоцерковного. Позднее мысль о преобразованиях была дискредитирована порочной практикой «обновленцев». Но никакие злоупотребления не могут быть аргументом самого принципа. О конкретных сторонах дела я не говорю, поскольку в настоящее время вопрос об очередном пересмотре не ставится (впрочем, реформы фигурировали в качестве тем Всеправославного Совещания 1961 года и позднее). Подробнее Вас может ввести в курс дела отец С. Желудков, который давно занимается проблемой реформы текстов и чинопоследований,
2) О деканонизации. Что такое канонизация, причисление к лику святых?
Это церковное признание общиной святости того или иного подвижника.
Однако есть редкие исключения, когда взгляды Церкви могут меняться. Так
было, например, с княгиней Анной Кашинской, канонизация которой была
признана недействительной. То, что впоследствии это решение было вновь
пересмотрено, не меняет дела в принципе. Даже решения поместных Соборов
могут аннулироваться другими Соборами. (В частности в XVII веке Собором
были наложены «клятвы» на старообрядческое богослужение, а последний
Собор* отменил их.) В истории канонизация иногда производилась на
спорных основаниях (в частности политических). Достаточно просмотреть
«Историю канонизации» Е. Голубинского. Итак, суждение Церкви как народа
Божия не есть нечто застывшее и может претерпевать перемены.
----------------------------
* - Имеется в виду Поместный
Собор РПЦ, состоявшийся в 1971 году. - С.6.
3) Что касается третьего вопроса, то боюсь, что вы невнимательно прочли мои слова. Я не упоминал и не имел в виду конкретные периодические органы или отдельных лиц, а - лишь определенную тенденцию (именно - крайний национализм). И если она выражена у людей, которые сейчас находятся «в скорбных обстояниях», то сама ее суть от этого не становится иной. Критикуемые мной взгляды исповедует немало из тех, кто вполне процветает и числится в различных художественных, писательских и научных организациях.
Я еще и еще раз должен подчеркнуть, что отвергаю не, патриотизм, а шовинизм. Я не только ценю и люблю Церковь, культуру и страну, в которых вырос и сформировался, но и думаю, что слово Родина-мать - не только фигуральное выражение. Каждый из нас в какой-то мере дитя своей среды, общества, природы, культурного наследия. Это всегда остро чувствуют эмигранты. Тем не менее в этом вопросе христиане должны помнить об опасности идолопоклонства. Ничто не должно превращаться в культ, даже отеческое наследие. Борьба с шовинистическим инстинктом - долг христианина. Он особенно важен, если учесть, что шовинизм отравляет здоровую любовь к отечеству ненавистью и презрением к другим народам. Такие чувства, увы, легко укореняются, что, как известно, ведет к трагическим последствиям.
Подлинный патриотизм силен своей широтой и открытостью. От того, что Пушкин был воспитан под сильным французским влиянием и что в его жилах текла кровь эфиопа, он не перестал быть великим русским поэтом. Принадлежность в Израилю не помешала св. Павлу стать «апостолом народов».
Открытость к другим культурам была одной из черт России: мы находим ее у Дмитрия Ростовского и Тихона Задонского, у Чаадаева и Вл. Соловьева, у Тургенева и Толстого. Шовинист же запирается на замок, прячет свое достояние и в результате создает лубочно-искусственный образ Родины, которая наполовину существует в его воображении. Этот недуг прекрасно показал Р. Тагор в своем известном романе «Гора». Упрощенная схема: раз наше - значит хорошее, - есть не патриотизм, а ослепление. Не тому учит нас Библия (кстати, пришедшая с Востока, но ставшая неотъемлемой частью европейской культуры). Пророки, будучи горячими патриотами, не льстили соотечественникам, не замалчивали грехов народа. И так они поступали именно потому, что его судьба была для них небезразлична.
