Глава третья

1 И Ангелу Сардийской церкви напиши: так говорит Имеющий семь духов Божиих и семь звезд: знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв.
2 Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим.
3 Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя.
4 Впрочем у тебя в Сардисе есть несколько человек, которые не осквернили одежд своих, и будут ходить со Мною в белых одеждах, ибо они достойны.
5 Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его.
6 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

3, 1. Здесь говорится об ангеле Сардийской церкви. Еще раз упоминается, что Господь имеет в Своей деснице семь духов Божьих, семь звезд, то есть непоколебимую полноту Церкви, которую ничто не может сдвинуть с места. Страшные слова обращает Он к общине: «Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв», — слова, изобличающие упадок этой церковной общины.
Мы часто представляем себе первохристианские общины как какой-то заповедник святых. На самом деле и тогда люди испытывали страсти и страдали от немощей, и тогда Церковь переживала периоды упадка и кризиса, которые потрясают ее и сегодня. Но Церковь побеждала несмотря ни на что. Почитайте апостольские деяния и послания, и вы увидите, какие смуты раздирали первохристианскую Церковь. Поэтому мы должны не унывать, а смотреть вперед с надеждой.
3, 2–5а. Вот грозное предостережение сардийцам: «Бодрствуй и утверждай... вспомни, что ты принял... храни и покайся...» Очевидно, в этой церкви не все поддались смятению и соблазнам: несколько человек «не осквернили одежд своих». Что означают белые одежды, в которые облекают побеждающих? Белый цвет был цветом радости, торжества и победы. Кроме того, он был знаком чистоты. Были люди, которые остались чистыми среди всеобщей сумятицы и греха, они и получили радость мессианского Царства.
3, 5b. Откуда символ «книги жизни»? Когда снова заселяли разрушенные города, то основных жителей, главным образом знатных, записывали в особые списки, которые называли книгами жителей этого города. Такие книги существовали, например, во время заселения разоренного Иерусалима. Пророки образно писали, что у Бога есть Своя книга, в которую Он записывает всех, кто входит в Его Царство, что у Него есть книга жизни (Исх 32,32-33; Дан 12,1) и те, кого Он вычеркнул, не войдут в град Божий...
3, 6. См. коммент. к Откр 2, 7.

7 И Ангелу Филадельфийской церкви напиши: так говорит Святый, Истинный, имеющий ключ Давидов, Который отворяет — и никто не затворит, затворяет — и никто не отворит:
8 знаю твои дела; вот, Я отворил перед тобою дверь, и никто не может затворить ее; ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего.
9 Вот, Я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, но не суть таковы, а лгут, — вот, Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими, и познают, что Я возлюбил тебя.

3, 7–9. Речь идет о письме ангелу церкви города Филадельфии (это слово переводится как «братолюбие»). Он был построен эллинистическими монархами-брать-ями в знак взаимной преданности и любви и был назван «братолюбивым городом» — Филадельфией.
Прежде чем обратиться к Филадельфийской церкви, Христос дает Себе еще одно наименование — «Святый Истинный, имеющий ключ Давидов». О ключе Давидовом говорится неоднократно в пророчестве Исайи. Ключ Давидов — это ключ в Царство Божье, таинственный ключ, «который отворяет — и никто не затворит, затворяет — и никто не отворит». Вот, например, одно из таких мест: пророк обращается к одному из благочестивых наместников города — «и будет он отцом для жителей Иерусалима и для Дома Иудина, и ключ дома Давидова возложу на рамена его — отворит он, и никто не запрет, запрет он, и никто не отворит» (Ис 22,22). То есть никто не может противиться его действиям, свершениям: если он отпер, значит так и будет.
Еще раз подчеркнем, что если бы вы читали параллельные места из Ветхого Завета, то увидели бы, что евангелист все время говорит словами Священного Писания.
Далее дается трогательная характеристика Филадельфийской церкви — «Ты не много имеешь силы». Очевидно, это была маленькая церковь, но она сохранила слово Божье и не отреклась. Эти слова имеют отношение и ко всем нам: мы малое стадо, но если мы будем стоять твердо, то даже внутренние распри нас не поколеблют. Иоанн говорит о «сборище сатанинском», о людях, которые утверждают, что они иудеи, но они не таковы, то есть они лжеучители, раскольники, еретики. И перед их лицом малая община сумела сохранить твердость (см. коммент. Откр 2,8–9).

10 И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле.
11 Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего.
12 Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое.
13 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

3, 10–12a. «Я сохраню тебя от годины искушения... Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон...» Это значит, что человек (или в данном случае церковь) будет в Царстве Божьем такой же необходимой частью, как колонна, поддерживающая здание: ее нельзя вынуть, иначе здание обрушится.
3, 12b. «...Напишу на нем имя Бога Моего» — в иерусалимском Храме на двух медных колоннах, стоящих перед входом, были начертаны священные имена (3 Цар 7,21). И вот, на верных людях и церквах будет написано имя Божье, то есть они станут священными, как часть Храма Царства Божьего, Нового Иерусалима, нисходящего с неба. Иоанн говорит о Новом Иерусалиме, о котором пророчествовали пророки. Пророк Исайя Второй, называемый Второисайей, тексты которого начинаются с 40-й главы книги Исайи, говорит о Новом Иерусалиме, необычайном, отличном от древнего (Ис 62,2). Заключительные главы Апокалипсиса и посвящены этому Иерусалиму, который есть символ грядущего мира, Царства Божьего. Он утверждается на земле, но одновременно нисходит с неба от Бога. Здесь Христос говорит о Себе как о Человеке — «от Бога Моего». Часто в антирелигиозной литературе говорят, что в Апокалипсисе Христос вовсе не человек, но чисто божественное существо. Но божественное существо не может сказать: «от Бога Моего, и имя Мое новое». Значит, Христос здесь явно выступает в человеческом облике.
3, 13. См. коммент. к Откр 2, 7.

14 И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия:
15 знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!
16 Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.
17 Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг.

3, 14. Лаодикия находилась в нескольких десятках километров от Филадельфии.
Заключительное обращение к Лаодикийской церкви — самое величественное. Здесь Христос прямо называет Себя Божественной Премудростью, или Логосом. «Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия...» Слово «аминь» происходит от еврейского слова «эмуна» — вера, верность, твердость. В Книге Бытия сказано: «В начале сотворил Бог небо и землю», а в Книге Притчей говорится: «Господь Премудростью основал землю» (Притч 3,19), то есть Премудрость и есть Логос, Слово Божье, творческий лик Бога. Здесь Христос выступает уже как Логос.
3, 15–17. Здесь Он обличает Лаодикийскую церковь, которая решила, что у нее все благополучно. Очевидно, в Лаодикии не было ни гонений, ни особых притеснений, не было ни расколов, ни лжеучителей — все у них было благополучно. Но, почувствовав благополучие, церковь начала деградировать. Ни с кем не воюя, ни от кого не обороняясь, она стала впадать в самодовольство, которое Господь обличает самыми суровыми словами: «Ты... не горяч и не холоден... извергну тебя из уст Моих». Эти и последующие суровые слова обращены не только к церквам, но и к отдельным людям. «Ты говоришь, „я богат... и ни в чем не имею нужды“...», а на самом деле так говорящий «жалок и нищ». Редко в пророческой книге найдутся слова, которые могли бы быть обращением лично к нам, которые всем нам надо читать постоянно.
Что значит «не горяч и не холоден»? Речь идет о двух полюсах в человеке. Один полюс — с Богом, другой — против Бога. Если человек с Богом, значит, он стоит на пути к благословению. Если человек горяч, против Бога, он может, как Савл, обратиться, значит, его душа кипит... Самое страшное — это полное равнодушие, о котором в народе говорят: «Ни Богу свечка…» Равнодушие, индифферентность — это болото, в котором погрязает душа. Это смерть души. Я знал многих людей, которые стали истинными христианами, хотя прежде христианство лишь отталкивало их. А те, которые в общем благожелательно относились к вере, так за всю жизнь и не обратились. Примеров таких «гуманных» людей было много. Для них все это было «заодно»; как сказал один из них: «Я езжу повсюду — ну, посмотреть что-нибудь интересненькое...» Он не против Бога, но не больше того: он и от Бога не отпал, и к Богу не пришел, и неизвестно, что он такое.
В Дантовском «Аду» есть место, где находятся души подобного рода: за Лимбом, перед рекой, через которую Харон переправляет души, носится толпа жалких существ, которых и ад не принимает, и небо не берет; они никому не нужны — они находятся в некотором междуцарствии, а во главе их — какой-то «великий», совершивший отречение. Мнения толкователей разделяются: одни считают, что это отрекшийся папа Целестин (хотя многие предполагают, что он был святым), другие утверждают, что это богатый юноша, который упоминается в Евангелии. И всем нам, даже после обращения, всегда может угрожать такая опасность. Процесса непрерывного возрастания нет, не может быть — нам этого не дано. Мы можем лишь постоянно возвращаться к юности, к первой любви, к состоянию непрерывного обновления. Такова история всей Церкви — это всегда возврат к Евангелию, возврат к истокам; иногда христиане круто разделываются с тем, что они накопили, и снова возвращаются — вглубь. Даже тяжелый кризис церковного человека хотя и опасен, но не так, как состояние прелести, когда человек живет, не понимая, что он гибнет, а воображает, что с ним все в порядке. Идут годы, месяцы, а потом — «со святыми упокой», и все оказалось впустую.
Когда спрашивают, можно ли получить спасение вне церкви, не учитывают сам смысл понятия «спасение». Говоря о спасении как о приобщении человека к божественной жизни, мы всегда должны осознавать, что это приобщение однородным быть не может. Каждый человек приобщается к Богу в меру своих возможностей, как и каждый народ и каждая цивилизация имеет свою меру приобщения к Богу.
Подлинное и полное приобщение к Богу может быть только через Его непосредственное явление. Конечно, древние мистики и пророки, суфии, дервиши, индийские брахманы — все они через свой мистический опыт в какой-то мере приближаются к Богу. Но это совершается благодаря их человеческим усилиям, через человеческую устремленность вверх. И только в одном случае, в случае Христа, Бог является непосредственно. Это единственное и самое прямое откровение, поэтому спасение во Христе есть уникальное и самое глубочайшее приближение к Богу, а все остальное — где-то рядом, может быть, и очень близко. Когда мусульманин совершает свой намаз, обращаясь в сторону Мекки, то, конечно, он взывает к тому же Богу, что и мы. Этот Бог отвечает ему и среди полуденного зноя пустыни, и в тишине ночи. Но никакая пустыня, никакое солнце, никакое мистическое переживание человека не может быть сравнимо с тем, что было открыто Самим Богом через воплотившегося Христа. Именно в этом смысле мы говорим, что вне Христа нет того спасения, что во Христе. Какая-то мера приобщенности к Божественной благодати может быть даже у атеиста, человека, мысль которого повернута в ложную сторону, но сердце его все-таки получает какую-то крупицу благодати. А в отношении того, что будет дальше, можно сказать, что дальнейший путь души есть продолжение того, что началось уже здесь, по эту сторону жизни. Спасение начинается здесь, в этой жизни, а там оно будет развиваться далее. Познают ли Христа те, кто при жизни не верил? Это тайна, которую знает лишь Господь Бог.

18 Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть.
19 Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся.
20 Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною.
21 Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его.
22 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

3, 18. Иронично обращение Господа к этой церкви, поскольку она считает себя богатой: «Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное...», то есть веру, которая прошла через горнило; ты, нищий, считающий себя богатым, — пойди купи золото веры и белую одежду, то есть чистоту, и «глазную мазь», то есть исцеление от греха, и попробуй не бояться искушений.
3, 19. «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю.». Эти слова из книги Притчей Соломоновых (Притч 3,12) говорят о том, что в трудностях куется дух человеческий.
3, 20–22. Заключительные слова — одно из самых прекрасных мест в Новом Завете: «Се, стою у двери и стучу...» Господь войдет к каждому, кто откроет Ему дверь.
Идея присутствия Бога, как и чувство обитания Божьего с людьми, имеет древние, ветхозаветные корни. Бог пребывает с народом, Он, превосходящий все земное, Сам становится как бы земным. Он превращается в облачный столп, идет впереди народа, Он белыми клубами опускается на скинию, Он осеняет Храм. Храм означает место, где люди собираются вокруг ковчега, в котором пребывает Бог. Бог находится не только там, Он повсюду, слава Его наполняет небо и землю, но скиния — это место Его особого присутствия. «И слово стало плотью и обитало с нами, полное благодати и истины», — говорит апостол Иоанн (Ин 1,14). «Обитало» — в буквальном переводе «построило скинию, поставило шатер среди нас». Этот общецерковный, общезаветный символ распространяется также и на духовную жизнь. «Прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны», — говорим мы, молитвенно обращаясь к Святому Духу.
На этом кончаются послания, обращенные к семи церквам, ко всей Церкви и к каждому христианину в отдельности.