Начнём говорить о Воскресении. Вот, скажем, начнём с памяти. Вот в Египте строили огромные памятники фараонам. Причем, ты знал, что тело фараона, которое так законсервировалось, оно связано с его духом и тем самым фараон умерший продолжает оказывать воздействие на своё государство. Но это особый случай. Но как бы мы куда бы ни обращались где бы они ходили в воздушный розовый временал но все думали что люди умеют благоговейно относиться к гробницам, где покоятся останки великих людей. Грандиозные мавзолеи, которые строились и в прошлом, и в более близкие времена. Великолепные статуи на могилах наших писателей, художников.
Достаточно сказать о гробнице Наполеона, усыпальнице там русских царей. Иногда здесь говорит политика, но чаще всего говорят народные чувства. Но и, естественно, в древности, в частности, в Иудее, что это было. И недаром Господь Иисус упрекал иудейских руководителей: «…строите гробницы пророкам… ваши отцы убили их». Глаза Христа в этом мире могли покоиться на целом ряде мавзолеев, которые окружали Иерусалим, и многие из них сохранились до нашего времени. Такие своеобразные эллинистические мавзолеи. Там были богатые, но сомнительные люди. И существовали могилы царей, скажем, царя Давида, могилы пророков. Мы в том, как мы говорили, молиться на эти могилы, что славляют памятную. И вот, если смотреть на мировые религии, то мы увидим храм, где погребён Конфуций, огромные ступы, рассеянные по миру, где покоятся мощи Будды, раздробленные на части. И кругом вот это почитание. Память, он умер, живет его дело, живет его книга, живет тот ищет. Из всех людей на земле исключение составляет только Господь Иисус. Казалось бы, если Его любили и слова Его были дорогими и святыми, то, когда Он погиб, логически они должны были это осмыслить в свете Ветхого Завета: и тогда погибало много пророков, которые говорили правду в глаза, и в конце концов цари их приговаривали к смертной казни. Ведь Он был не первый в этом ряду. И вот ничего этого не произошло.
Не произошло. А Гроб Господень — это пустое место. Пустое место потому что свершилось нечто. В Евангелии говорится о пустом гробе. Поэтому вот эти воины, которые шли за Гроб Господень, были воинами антиевангельскими. Ибо когда шли путь людей, чтобы отмирать все это пустой гробниц, они забыли слова ангела: «Что вы ищете Живого среди мертвых? Его нет здесь». Его там нет. Это не та гробница, которая благодарна своняется перед такими мощами останутыми.
Этого нет. Этого нет совсем. Вот это первая тайна, которая делает возникновение христианства особенно загадочным. Потому что пользу учения Христова, говорилось, слишком мало. Он проповедовал мало времени. Он не имел возможности опираться на какие влиятельные силы по его времени. Если мы возьмем любое мировое учение, то всегда что-то человеческое его подкрепляло. В исламе это была военная сила, потому что ислам шел на начале подгнавания, борьбы военной, захват территории для правоверных и, в конце концов, насильственных обращений. чем это было в общем стране практически при жизни боговедствует Будда опирался на длительную аскетическую традицию, проповедовал долго, дожил до преклонных лет, пользовался почтением уважением среди населения как вообще все странствующие аскеты пользовались уважением, особенно им, а функция пирожных книгей. Что касается философов, которые мы с вами учили, они опирались на интеллектуальные традиции, на силу своего мышления, на аргументированные, развёрнутые доказательства, они шли во всеоружии культуры и демократии, демократии. Ничего этого мы не находим. Ничего. Как молодые, как пронесшиеся ветер, и больше ничего нет. Сказал. Мы даже можем сказать, что для окружающего мира христианство не существует, пока Господь проповедует в Галилее. Нет такого. Ни слова, ни кого. Он возвещает Царство Божие, его приход, то Царство, которое все ждали и все верили в Него, в Его приход. И новая как бы еще тайна рождается. И родилось ему смерть и Воскресение Христа. То есть в том, что смерть, если говорить, то, что должно было все это снизить, потому что люди надеялись на силу, на могущество, И ничего этого не приглашало. Не до последнего момента. И вот рождение церкви, рождение христианства, есть рождение безнадежности, рождение в отчаянии, рождение в тот момент, когда все человеческие возможности потерпели полное поражение и фиаско. И даже, хотя говорят, что эта история не может говорить о таких вещах, как Воскресение.
Но совершилась какая-то тайна. Что отделяет Петра, который за два дня до того убежал, от Петра, который через несколько дней после этого открыто свидетельствует о Христе. Что он видел пустую гробницу? Так ведь это совершенно недостаточно. а уже первые, ученики первые подумали, что тело кто-то убрал оттуда. Мария Магдалина недаром говорила: «Унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его». Они же с отчаянием и горем увидели пустой гроб. А наушники служили доказательством, что было пуст, доказательством какого-то родительственного учебного мира. а просто какие-то отчаянные происки врагу и все только что-то там произошло даже мысль безрелигиозно пытаясь верить к этому событию он здесь останавливается и говорит это тайна что-то переломилось причем некоторые историки представятся, делал так, но очень устый круг, очень любил Христа, и вообще им просто очень выражаюсь не наушно. Ну, как бы тебе сказать, я националься, да. Бывают такие вещи. Бывают. Я знаю случаи, когда умерший после смерти он являлся. Слышали его голос, видели его сидящим там.
Он взявалил. Но никто же не создал мировую жизнь. Тем более, что его те, которые ему уже верили, и смертью пошли. И мы знаем, просим видеть, что верующий дух, он может явиться. Если бы он не верился, но они, конечно, были рады, что он не верился. Но при чем он тут воскресел? там есть одна какая-то так интересная зону взять когда апостол пётр попал в тюрьму это было через 14 по 17 он был чудесно освобожден ночью и пошел к дому Марии, матери Иоанна, и стучит, а служанка, когда вышла и увидела Петра, так изумилась, что не открыла, убежала в дом, говорящий, что Петр стоит. Они говорят: «Это ангел его». Дух его.
Что же Он умер, а вдруг пришел, поступил отсюда. Таким образом, ученики могли сказать, вот Он пришел к Европе. И садился в голосе, мир, привычные слова.
Дух Его. Что же, понимаете, даже если бы не было видение такое, реальное, или предпочувавшее Сим, ничего из этого не вытекало. Но умер праведный человек. Но Бог принял Его в Своё Царство. И вот Он явился благословить Своих последователей и скитягодовцев. Но никакого христианства, никакого Воскресения из этого не вытекали. Но именно с этой вести Воскресения апостолы пошли поднял. Значит, вот их поразительный опыт, это был опыт особенный, совершенно особенный. Это был не дух. И Он не даром сел с ними есть. Сказал, вот Я буду с вами есть. «Посмотрите… осяжите Меня». Почему Он говорил: «Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои», — Мои раны. Они остались, скажем, в знаке. Чтобы они видели, что это плоть. А на самом деле это было в общем-то… Когда евангелисты пытаются это описать, они предъявляют почти концептуальный символик, то есть символик, который нельзя воспроизвести. Потому что вы помните вот то описание, что утром на озере… И Он стоит. Иоанн пишет: «Это Господь». На самом деле ни Его не мог… кто знает, ни Его другое лицо… Иоанн чувствует, что это Господь, и он это зовет, а не садится… в отродный берег… есть звука остро… «Никто же из учеников не смел спросить Его: кто Ты?» Он отберенел… То есть Он как бы узнаваемо не узнаваемо. И какая-то тайна. И вот этот человек, который с ними сидит на берегу, они молчат, они спрашивают.
А Петр потом спрашивает. Да, вот Он спрашивает Петра. Он спрашивает, любишь ли ты Меня? Человек, которого сомнел. Гриц, он не узнает. Но Иоанн узнает Его сердце. Теперь дальше, когда двое учеников идут в Еммаус, им пристает человек, идут с Ним, и все объясняют, и они настолько дофигную Его речь, чтобы они просто у вас так все вот и насадятся, и они узнают Его в последний момент, когда Он преломил хлеб. Потом Его нет. Он в мисе-то не уходит, как Он уходил в одни свои земные жизни. Входил в дверь, сучался, выходил. Неоднократно евангелист подчеркивает, что Он входил, когда двери были заперты. Таким образом, перед нами нечто совершенно как-то неописуемо. Мария Магдалина не узнает. Заметьте еще один парадокс. Евангельский парадокс. Но я даже не могу понять, о чем идет речь. Он говорит: «Осяжите Меня». Фоме Он говорит: «Подай перст твой сюда… подай руку твою и вложи в ребра Мои». Он говорит ему: «Вложи». Но ведь совсем незадолго перед этим Он говорил Марии: «Не прикасайся ко Мне». Совершенно какая-то особая форма бытия. значит ничего общего с оживлением не произошло и первое что может оживление пыл в глазах вожил просто оттянулся день его смерть или сын на на эти педалы. Оттянулся, как и ренемас. Это фактически реанимация. Более схожи кусты, как и все. А все равно, камерат приходится. Слово. И нет, только поплесок там, изгружаясь челокс, и родница отвязывалась. И он вышел, оттуда, истус огромный, врос, раз вытянулся там. И ангелы там всякие фантастические картины рисуют. Но евангелисты, на самом деле, еще в этом мире. И гроб был отвален, и потому что Христос оттуда вышел. Раз, говорили гроб, раз Он проходил через какую-то дверь, Ему не надо было открывать гробницу. Гробница была открыта для тех, кто находился вне ее. Чтобы люди не были, чтобы отраслали. А для Него этого не нужно. Значит, произошла метаморфоза, изменение Его бытия. И это было настолько потрясающе. Опыт который превосходил и явление призраков своего света, или выездок, и память.
Больше того, это распространялось на массу людей. Ну, мало того, это распространялось как цепная реакция, потому что это действовало на их, а потом действовало на тех. Дух Божий помогал им свидетельствовать. «Чему все мы свидетели», — говорят апостолы. Они, апостолы, не рассказывали про пустую гробницу, рассказывали, что они Его видели. Таким образом, явление — сила, создавшая Церковь, Евангелие и до сих пор поддерживающая. Почему поддерживающая? Это мы остаемся. Но самое главное, что такие, значит, Иллюзия, иллюзии, всякие штуки, звуки, которые могут преследовать любого расстроенного человека, воспалённого воображения, человека болезненного, возбуждённого, это явление повседневное как в древнем мире эти явления пополняют психиатрические лечебницы, они не создают мировую религию то же дело что это явление настолько было мощно что оно стало буквально на глазах одного поколения фактором мирового значения. Он сразу стал вовлекать в себя самые разные слои общества и культуры, которые произвели на протяжении одного поколения раскол, у него действие смятения в языческом мире первые массовые религиозные гонения. В общем, в течение, скажем, пока были живы апостолы, то есть до войны с Римом, первые 40 лет существования Церкви, уже столько было, что в мире христиане были несколько заметными прослойками, что Нерон был способен свалить на них вину за поджог Рима. И Тацит говорит об огромном множестве христиан, которых Нерон предал публичным казням. Все это происходило в жизни апостольского богалиста. Но вот этот таймон, который как метеору дальше, который воспространял какие-то консенсивные думки, она пока точно не видела.
Это нынешняя история. Да, было создано, пошло, но имеет ли значение это для нас? его. Или это только воспоминания о том, как наша Церковь возникла. Разумеется, воспоминания тоже имеются. И он тоже прекрасный. Когда есть о чем вспомнить, это есть наши формы, это история, это драгоценное начало, можно сказать, исторической родины для каждого человека евангельских событий. а на самом деле кроме того что вот это прорезито на тайна завершившая жизнь и не стану земле и неожиданнейшим образом что она породила христианство который существует до сих пор и старик на это здесь есть что это может означать для нас. И во-вторых, в основном, что это означает для нас всех. Месть взят.
Но вот, как вы подумаете, что за 50 лет до Рождества Христова один известный иудейский учитель писал книгу «Премудрость Соломона». И он там писал очень замечательно, трогательно о том, как приходит прекрасный человек, свидетель Божий, как гоносные враги истины, не могут терпеть его, начинают его преследовать, и он гибнет, но его душа в руке Божией. Он торжествует в книге из Берегов. Вот цитата из книги Премудрости Соломона в начале в Экнании. Разве не достаточно было бы сказать, что за мессианство? Даже если Он действительно от правления Божьего в мире, вот Он пришел, совершил Свой подвиг. Он умер.
И снова возвращается к Отцу. Зачем Ему нужно было именно что-то произошло, что-то такое. Скоро для того, чтобы возбудить реальность Христа, очевиднее только. Ведь не будут они могли, если я вас кристаллами, были родственники, были гидмоги. Конечно. Начнем, не совозьмем английскую традицию, Моисея, создать, так сказать, ну и другие пророки. создать заветные религии, но гробницы их, правда, Моисеевой гробницы не было, но это по другим причинам. Мы точно не знаем. Но по гробнице у других пророков никому было и приходилось что. Да уж, если на то пошло, были пророки, которые существовали, что они взяты на небо живые, а не будут. Илия, Енох, что они не пережили эту смерть, не пережили. А Христос, Он пережил, они взяты как тайны путин. Зачем вам все-таки вот это надо?
В конце концов, вот были еретики, которые во втором и первом веке существовали. Они все представляли так, что Христос внезапно, Он не рождался на них, ничего. Он внезапно явился в Капернауме на берегу озера в пятнадцатый год правления Тиберия. И потом, столь же внезапно, взят на небо. А на кресте умерло тело, и вот, просто, не имеющий отношение к Нему. А если мы задумываемся, как стыдно, почему же все веки произошло, то, прежде всего, ширинаются слова из молитвы. Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Правда Божия должна реализоваться, потому что это не только где-то в загробном мире, но и на земле. На самом деле, вот этот наш печальный, и университет, он должен винить не только торжество зла, а смерть из Триста у зла. Христос воскрес по эту сторону гроба. Он воскрес в этом мире. Хотя историки говорят, что они не могут анализировать. Но ясно… Он восторжествовал. Не Его дух. Не Его какие-то недели. Не Его наследие. А Он Сам. Он восторжествовал, победил смерть. Последствия. Вот. В Апокалипсисе сказано, что когда-нибудь в конце истории праведники воскреснут и со Христом будут царствовать тысячу лет. Что означает, что и вообще на земле будет торжество правды. Пусть ограничено, он на все равно был. Иначе был локерикос. Пусть все время торжество зла, а правда, как будто на нам все еще. Получается, что она перешла в этом мире. Сатана в том мире. Так вот, Воскресение произошло в этом мире. И произвело эффект исторический, конкретный в этом мире. И Христос победил в этом мире. Это первое: Он воскрес во плоти. Пусть плоть преображена, пусть Он, как сказать, стал не таким, каким Он был, но тем не менее это все произошло во плоти.
Во-вторых, Он наш Первенец, так называют Его апостолы. Что значит первенец? Он идет впереди нас. Потому что будучи нашим братом по человечеству, Он первый вошел в тайну воскресения мертвых. Мы часто говорим слова из Символа веры: «Чаю воскресения мёртвых и жизни будущаго века». Что же это такое? Чаще всего довольно бездумно. На современном языке можно говорить таким образом: что мы, вот в таком центре теперь, мы являемся стадией эволюции такой несовершенной, глубокой в случае. А если в обычной говальнице, значит, сначала одни вымирали, другие приходили на их место, то в человеческом мире, поскольку каждый московский мир, эти стадии охватывают все одни и те же возле скорбус человечества и это должно постичь и нас следующая ступень развития человечества это ступень изменения всего человечества как вида В чем будет заключаться? Человек будет обладать телом. Но тело духовное.
Сома пневматикон. По-гречески. Значит, тело духовное. Это значит, тело целиком подчиненное Духу. Наши тела подчиняются Духу сейчас. Но подчиняются очень неохотно и недостаточно и даже у самого такого человека волевого, который заставляет всем, у которого дух команды тела, он все равно не может преодолевать… в таком теле. Не может быть без пищи, не может без воды, без дыхания. Очень большим усилием человек может это достигнуть. Я читал мир шериада. Он был на Гималаях, в такой истории, что он там встречал шери, который в день ели вот такой борщик в унисс. И 10 раз его вдыхали и выдыхали. Ну, на деревне, здесь не готово. спрашивается хорошо ли только но вы знаете вот он субъективно и хорошо но человечество в тресажном виде вот таких сущностей уже вот по видению не представляется венцом это не вредная вещь такая но не то совершенно конечно могут быть еще большие способы владения собой и только владение собой но и окружающей природе всякое вселение вот все это все уже мы начинаем так вот здесь но я сейчас у меня записки одной советской на графине она была там и видел я полка передачу он перешел через реку как Христос ходил по воде он на стоп он нашел такой ошельник и тут сказал что занимается упражнением уже там 40 лет он ничего ты достиг я теперь могу переходить через лев по воде он сказал зачем сколько лет бонтранчик не сладкий он на все же лиз Ну, це жит во сне, может быть, налетаем, когда нам представляется некое мгновенное понимание всех процессов, которые происходят в мире. То, что гениально выражено в пушкинском «Пророке». «И внял я неба содроганье, И горний ангелов полёт, И гад морских подводный ход, И дольней лозы прозябанье». Когда человек вдруг сопричастен становится это предвосхищение, потому что у нас вот этот самый человечек вечный, он живёт. Это не просто наш дух. Это как в личинке живет будущее существо. И это существо должно родиться в вечность. Каким же оно будет? Вот то, что описывали пораженные евангелисты, вот это и есть тело духовное. Узнаваемое и не узнаваемое. и проходящая сквозь стену, обладающая в себе чертами материи, в то же время какими-то совершенно особенными чертами. Мы можем условно назвать просветлённой материей или одухотворённой материей. Вот, в издательстве «Московский рабочий» выходила книга «Довольно-нятная Николая Антамонова» «Одухотворение материи». Он говорил, что в материи должна совершиться революция полного одухотворения. На самом деле, вот это и есть воскресение мягкое, это и есть преображение.
Христос начинает этот процесс с Собой, потому что Он воскрес здесь, на земле. И в Его Воскресении находится залог воскресения нашего и преображения всей природы. Потому что человек вобрал в себя всю природу. В нем живут и цветы, и камни, и животные. Все в нас. Каждая наша клетка – это маленькая амеба.
С ядром и со всеми веществами. И, в общем, если рассматривать наше родство со всем миром, то это необычайно глубоко. Вам приобретение. Да. Мы проходим через те. «Мы прошли разряды насекомых / С наливными рюмочками глаз», как писал Мандельштам. Мы наконец последние. Что же означает это для каждого из нас? Это означает контакт. не память о Христе, который был, а это означает контакт с Его присутствием. Вот это не идеи, не какие-то отвлеченные мысли, а вот Он как таковой, Его личность, Его плоть и кровь. Вот плоть и кровь, значит, вот Он Сам живёт. Он, который разделяет, нами разделяли сейчас страдания сеготвит. А раз Он вошёл в густе мира, Он как бы связан путами греха, которые опутали весь мир. но Он от них свободен, и Он как бы добровольно входит в нашу человеческое темное володь. Для того, чтобы вместе с Собой нас возносить. В сущности говоря, обращаясь к Нему, мы впервые можем молиться по-настоящему, не создавая идола. Потому что, когда мы обращаемся к Богу, к Отцу, то мы создаем какой-то образ свой. А он уже есть немножко идол. Немножко-то наш. А стоит только представить себе неизмеримое пространство земли, природы и мироздания, чтобы сразу как-то асмир, ну как, вообще нету никакого сравнения и пути. И очень многие люди на этой дороге отказывались от контакта. Об этом писал хорошо Дарвин. Он говорил так: рассматривая необычайную сложность природы, я не могу принять ее как результат случайных каких-то совпадений. Должен за ним стать интеллект, нечто подобное человеческому. Но тут же он себя поправляет. Он говорит, но разница между этим интеллектом моим примерно такая, как между интеллектом Ньютона и интеллектом собаки. Это рва, можно даже еще больше. И здесь мы сразу вспоминаем знаменитые слова Ломоносова, которые говорят, но переводя это на язык прозы, что нам не рядом предел творения. Мы не можем постичь творение во всей его полноте. Не нужно нам постичь эту тварь. Это трудно. И вот лицо Бога скрывается в человеческом лице Христа. И молитва перестаёт быть молитвой перед космическим, подавляющим человека началом.
Или перед идолом, которого мы создаём собственным усилием. А это Бог, ставший соразмерным нам. и ставший не потому, что мы Его взяли и просто приспособились и мы понимали а потому что это Он явился, на таком виде огромный разница, и Он явился через реальную живую и историческую личность, от которой сохранились слова и память. И в то же время это личность, которая совершила поразительную вещь в этом мире: Он побеждает смерть и остается в этом мире. И что означает Вознесение? Некоторые думают, что вознесся Господь, Он ушел как бы за твой мир. Ведь Вознесение — это некоторый такой знак, символ явления того, что Он становится из земного божественного. Потому что там облако, облако означает Бог присутствует. И Он поднял руки, благословил, и стал удаляться от земли. Но Он же говорит, что Я с вами во все дни до скончания века. что на самом деле Он остался. Не оставлю вас сиротами; приду к вам. И вот, когда бессильны слова, бессильны в нашей собственной попытке как-то владеть человек, когда мы разочаровываемся в человеческих чувствах сил и возможностях, мы, обращаясь ко Христу, всегда оживаем. Даже если мы заглянем в историю церкви беспристрастно, мы видим там очень многое отрицательное. И она такова история. Она подобна истории Ветхого Завета. Не надо ее лакировать. Ее надо видеть, понимать, достаточными верами, потому что видеть ее честными глазами. — Правильно. Вот как раз Гран-Гри говорил, что раз коммунисты нашли в себе силу обличить свои пороки в прошлом, то есть весталины должны бояться обличать свои пороки. Но у нас есть более старинные образцы. Ибо историю ветхозаветной Церкви писали люди, которые не знали о каких-то процессах, но они писали это беспощадно совершенно. Что это беспощадно? Они в своём самообличении, в общем, они находили до предельных моментов. Они писали историю, сказавшую церкви, так, что можно за голову схватиться. И некоторые современные наивные читатели начинают читать, но это говорит: «Боже, ты будешь в шага делать». Им даже было бы приятно, если бы им дали бы вымышленную, лакированную, розовую историю. А Бог так и не захотел.
Это Священное Писание, которое рисует человеческое общество, а именно И вот, когда мы погружаемся в это, то иногда может казаться, что все уже невозможно. Нету негатив человеческих сил. Но стоит так, чтобы повернуться в сторону Христа, как мы сразу видим, что Он тут присутствует, Он является гарантом для каждого из нас, что Он все равно отец приведет сюда, дома. Он действует для того, кто Его внутренне почувствовал, кто услышал слова евангельские не просто как слова, прочитанные в церкви или прочитанные дома в книге, а как слова, звучащие живым голосом. И к этому надо стремиться постоянно. Того не смутит ни ветхозаветная, ни новозаветная история.
Один историк английский написал, характер историй христианства особо в розы, где он изложил только негативные тоже. Я забыл фамилию, он журналист не очень известный. Ну, просто книга такая сенсационная, потому что он просто собрал, что могло за 2000 лет историю церкви. И так предложил, помните, ребят, помните. Ну, конечно, книга соблазнительна, и многих это может очень-то шокировать. но в существо он был прав. Если мы верим в то, что Господь ведет, если мы Его чувствуем, то какие вещи только очищающие действия. Если не верим, то нам нужны подпорки, лакировка, всякие искажения в действительности. И вот Христос воскрес для того, чтобы быть с каждым из нас. для того, чтобы Он есть.
Благодаря Воскресению Он стал, что Он есть. Он переходит из разряда личности, которые принадлежали только в окрайном каком-то мире, Он становится нашим современником. Он будет современником для наших детей и внуков. Он был современником для людей в Средневековье, но Он всегда будет современником. И Он всегда будет притягиваться магнитом, где Его будут почитать все по своему мусульманин, по своему восту. Все равно будет всегда возвращаться и замыкаться на Него. самое поразительное, что мы всегда найдем священно-трибе, ревность или ревниозный философ много вещей, которые, казалось, превосходят Его. По философу мы найдем более утонченную аргументацию, такой научный, физический философ. Мы найдем в поэзии дальний восторг у священный масса красивых мест, у греческих и римских стоиков, замечательный афоризм. Да еще в древнем Вавилоне было сказано: «Воздай добром за зло».
За несколько тысяч лет добившегося Христа. Поэтому совсем не какие-то моральные изречения, которые Лев Толстой думал «Не замечать его, или сделать его самостоятельно». делает Иван Гересимов. А только он. Почему так плохо, так сказать, получилось у Толстого, у человека гениально, потому что у него было как раз именно в этом месте про кого, про личности Христа, он не ощущал. Это все знают и замечают. И многие. даже Горький, и тот, когда после беседы с ним, он писал, что он не умеет о Христе говорить, он не любит его тактильным. Он даже о Ходине говорил тактилом. А Христе он не получался. А поэтому для него и манерские речения были равносильнее за речением издал-задзиня или еще чего-нибудь. И тогда сразу все это уравно, все пропадало. Значит, все это наш внутренний, личный опыт. И стремиться нужно, вот стремиться Его угадать и почувствовать. Я открыл, для каждого человека у Него есть свое слово. Для каждого человека Он открывается по-своему. Понимаете, и это есть не теория, а это есть практика. Только надо послушать Его. Вот что ты мне говоришь? И Он заговорит с тобой на совсем особом языке. И сразу почувствует, что вдруг становится легко. Становится, все эти проблемы, они куда-то снимаются. В Евангелии дышится настолько легко, что даже нельзя сравнить его с посланием. Когда читаешь Деяния, где там это все подбивает, прочие послания, которые апостол Павел доказывают, что это все великие страницы.
Это священные страницы. Это был вдохновенные страницы. Это даже в местах гениальные страницы по человеческим. А когда от них переходишь опять к Евангелию, и отбудешь, переходишь с каких-то тропиков или из колонных мест куда-то замечательную, движется совсем по-другому. это нечто абсолютное то что возможно на земле и это не благодаря каким-то особым изречениям и ни одного изречения в Евангелии, которому кто-нибудь не сказал о него ни одного это даже было подширяем и изречением значит, кто за этим стоит кто нам обращается. Понимаете, вот этот акт встречи Родинон Гоя, я здесь верь.
Это совершенно неповторимо. Совершенно неповторимо. И если любой пророк, через которого Бог говорил, как через рупор, который говорил от лица Бога в первом лице. Этот пророк все-таки говорил, придите к Господу, придите к Нему и покажите. А вот только Иисус говорил, «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные» (Мф 11:28). Никто так не говорил. Эти слова нельзя считать искажением, это полярцы. Четный исследователь слов показал, что они очень древние. Это относится к наиболее раннему пласту евангельских преданий.
Именно поэтому, что теперь мы делаем микроволки, и начинаем понимать, что именно потому, что Он был такой, все так и получилось. И именно потому, что там совершилось необычайное такое явление — Воскресение, и христианство могло родиться. Оно родилось именно потому, что произошло нечто небывалое. В заключение я приведу слова одного богослова, современного… Он сказал, как надо плохо понимать тайну Воскресения, если трактовать ее по Гёте. У Гёте в «Фаусте», в начале. Там женщины поют, и Фауст бросает чашу с ядом, хотел отравиться, но потом услышал пасхальные колокола и хор пасхальные женщины. И они там перешли, что мы воскресли, наши души воскресли, поверили и пошли за ней. Получается, что Воскресение произошло, потому что они как-то что-то пережили. Что на самом деле абсолютно наоборот. Именно потому, что пришло Воскресение, они-то воскресли. Сначала было событие, а потом уже все остальное. Больше того, событие это продолжается. Я вам подчеркну, что событие это было извинение жизни. И он является как у нас в определенный момент нашей жизни. мы должны быть всегда готовы. И это нас переводит уже к другой теме, которую мы сегодня касаться не будем, но это тема, что Он близ, при дверях. Видимо, прихода. Он всегда к нам приходит. Он пришел к людям внезапно.
Он внезапно призвал учеников. Он сказал, Се, стою у двери и стучу. Вот внезапно пришел господин Апатрия Молочоков. вот ночью я заключаю, «Се, жених грядёт» будьте готовы, но Он может не говорит что будьте готовы в страхе это не вера, Он говорит восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше значит Его приход это есть для нас величайшие блага и в каждом повороте жизни, даже когда мы спотыкаемся, падаем унываем, грешим пытаемся подняться снова падает. Всегда Он приходит и протягивает руку, как было с Петром на озере. Я подозреваю, что Петр не просто испугался этих волн. Он, наверное, в душе у него шевельнулось. Вот это я. понял что он идёт по воде не может человек в этом моменте возможно подумать что он идет своей силой и он не просто испугался но еще и он не за это возгордился вообще он мог порыв с человеком очевидно что-то в нем заиграло и в этот момент он стал тонуть Но Господь поддерживал его, как поддерживает каждого из нас. Вот два слова, не межкою, я перебрался. Задуманно.
А вы заметите, вот, каждый из нас переживает искушение. И Господь. Каждый из нас должен жить в том, где раз в тысячи. Каждый из нас должен иметь молитву. И Господь. Вспомните, как он в Саварат Ван. то есть в общем все от начала до Воскресения конечно это но он же как бы ну идеальный человек кстати одна деталь очень важна что идеальных людей не бывает не бывает и когда писатели пытаются создать идеальных личностей в этой трагедии Гоголь Когда Собакевич изображался, у него все получалось. А когда надо было у второй части и третьей подняться, тут гений его просто сложил крылья. И в такой степени, что это вообще его погубила, вот эта попытка. Он хотел от этой черноты вознести все наверх. У меня же была какая-то идея. А, это первая часть... во второй — это как чистилище, в третьей это уже рай. И даже, по-моему, кто-то говорил, что он хочет мириться с Богом. Он не потянул, он не потянул, он на этом просто сломался. И идеальный человек, вот это, я не говорю уже о пошлых попытках, создание зерен человека в периоды застойных явления еще в мире они в господи Стали Иванович, на этом призрачном. Не только кризиски, но уже иначе видно, что в истории литературы мало есть образов столь сильных, которые бы так жили, я сейчас говорю только с литературой, так мощно жили на протяжении десяток поколений. Поэтому одна жизнь замечательная Чехова почувствует. мы помним все это рассказывает студент, когда он читал этим женщинам, вдруг они еще не плачут, что их так все это волнует. Значит, не о всякой литературе, не знаю, плакали бы они, помню, если бы он читал Мильтона, а бы он говорил, что он стал. Нет. Значит, что он тут делал? в том, что литература была невозможна, но для Гоббита возможно была в истории реальности. Поэтому Он остается, наверное, всегда и насекаемым образцом, но все-таки образцом. Все-таки тупо. Но как идеал, идеал не начерпанный в воздухе и в уме, а идеал конкретный. Живой, реальность. Потому что все идет снимать это него. И это всегда будет не исчерпать. Как пытаются и картины, и пишут, и пишут.
Десятки тысяч получат на протяжении столетий. Десятки тысяч. Но все уже списали опять. причем пишут нехристианские художники все равно опять возвращают и даже у нас сейчас уж казалось бы, ну вытравили за все эти годы всякие как бы вспоминают и еще остались какие-то церкви которые ну как памятник старины и там что-то бабки помочь и все еще равно пришло за это опять возвращаться к евангельской истории он же не один такой все время к этому возвращается советский писатель сказал он вот и магнит можно сказать что Камской писал писал пустые потому что он хотел бы свои переживания а поскольку основная масса людей были христиане так или иначе Вот. С него проще было так вот через это трактовать свои проблемы. Так говорят о них художники.
Теперь спрашивались. Чингиз Айтматов живет в стране мусульманской и где вообще никто и Ванюшин не считал, даже Гереша Павловина не считал. Почему же ему в «Плахе» приходится брать евангельский сюжет? И он в Санкт-Петербурге. И он в Санкт-Петербурге. Здесь Магнит. Кто-то еще недавно, я кого-то читал, Тендряков, тоже начал покойный, вроде дневовечный мучил, международный мотиватик. Еще кто-то. Понимаете, кто и талантливый, и не талантливый. Сейчас вышло это, перелив быстро, эту книгу, совершенно бездарно, бестолковую, просто Ну, раз спит, что книгу Иван Григорий Отеодов Один поляк написал Ну, Ну, опять Всю жизнь писал, Стоило писать всю жизнь на Турчихе Многие годы Многие годы И опять все та же самая магнитная тайна Многие годы он корпел над тем, чтобы состряпать свою какую-то евангельскую версию совершенно химия в общей художественной числа. И тут еще одно. Ну как у нас гений имя обстоят? Гений, и так-то просто не заметить. Но евангелисты не были гениями. Не были гениями. Они просто написали. В то время были писать. это же не филобетная община эпоха слава Богу Вергилий, Гораций это эпоха блистящий первый век нашей сын, который Сенека, писавший драмы, Тацит, Светоний этот период совсем не пустяков вот чем люди писали в стихах в прозвищу. Тихих трехтах Такое выдали. А они выдали настолько странно, удивительно, что кто бы не пытался подражать, вот сейчас мне приходится просматривать историю литературных интерпретаций. В 4-м, 5-м веке писали поэмы огромные, намного тысяч трех тогих замедлений, еще что-то. Это же невозможно даже сопоставить отдаленно с Евангелием. Нобелевскую премию дали этому Лагерквисту за роман «Варавва». У нас переведен. Сушенчик. Просто, знаете, я еле вот это читал до конца эту страницу. Претенциозно, малохудожественно. И удавалось только тем, кто касался лишь травики. Кто не углублялся в самую суть.
Прекрасный этот рассказ Анатоля Франса «Прокуратор Иудеи». Там нет ни веста, ничего. Больше прокуратур говорит, что он не помнит все эти эпизоды. Ты помнишь, они там и пивайские приятели. Ты помнишь, был там. А, Мария Магдалина помнит. А вот мы распяли там такого. Я не помню. Ну, тот, тот же. Нет, так и не помню. Вот здесь есть рассказ. Прекрасный рассказ.
Хороший. А то он, как люди стараются не помнить то, что они не хотят помнить. Ну и многое другое. Из этого короткого рассказа можно многое вывести. Но это как раз около его. А когда пытаются сделать имитацию, всегда, всегда слабее. Значит, никому не удавалось. Это просто литературный факт. покоя внешность, никому не удавалось. Одинокс, да, этих, в общем, простых писаний. И, понимаете, я это говорю не с какой-то точки апологетической, чтобы вам что-то доказать. Это просто я наблюдаю. То есть, наблюдаю, если люди бы читали вот эти разные переложения, такие вот, поэтические, там еще какие-то, это был бы совсем другой эффект, нежели когда они берут само Евангелие, пускай в нашем устаревшем поскольку уже оформленном переводе оно начинает звучать. Когда они душа созрела, естественно. Да. Вот какое же это удивительное удивительное явление. Нет, ну что нам надо делать по поводу того, что Христос воскрес? Я все, я говорю, я запрагматист. всегда помнить, что Он поэтому нам доступен доступен для нас. Мы должны стремиться к опыту общения с Ним. И каждый, кто хоть немножко опыт получит, получает высший опыт на самом деле. Потому что никакое такое как бы созерцательное растворение, божественный аулин никогда не может заменить эту волю. Ибо всякое растворение, оно нас замыкает в себе, на себя, и оно нас уводит все-таки, потому что все земное становится И что же нам? И нам хочется скорее запереть своего. Лень из плетей. Но когда встречаешься с Ним, то Он всегда говорит, я посылаю вас. Вот это Его слова в Воскресение. Это уже не просто Воскресение, доказать, что Он победит. Его явление было... Вот, смотрите, вот Евангелие, сразу видите, что Он говорит ученикам. Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Он их призывает к действию. А, пожалуй, что в каждом Евангелии. Пожалуй, что в каждом. У нас там Евангелие везде лежит. Вот. Я вам сейчас это покажу просто.
Как говорится, на строке. От Матфея. Итак, идите, научите все народы. Явление воскресшего. Дальше. От Марка: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» и так далее от Луки сказал Он «так написано… воскреснуть из мёртвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов… Вы же свидетели сему» свидетели это не значит что вы свидетели, бесстрастные свидетели а вы свидетели по-гречески мартис — мученики Это те, кто действительно идут и свидетельствуют. Но и у Иоанна, воскресший Господь, Евангелие от Иоанна заканчивается словами: «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его». в возрасте мере жизни. Вот настоящую жизнь. Потому что можно жить, и жить не настоящей жизни.
Вы подумайте, вот сейчас просто на носу двухтысячный год. Просто на носу такой дистанческий сон. 12 лет в сезон. Но в самом времени мы все станем значительно старше. Значительнее. по существу все так значит вот эта жизнь которая нам дам он должен быть насыщен для того чтобы мы вечны смогли а жизнь вечная она присутствует здесь и теперь как воскресение здесь и теперь жизнь вечная здесь и теперь вот жизнь ложная и жизнь вечная Они вместе живут, перепридем. И все время наполняются жизнью вечной, чтобы как можно более плавно переходить в иные пути развития. Потому что церковь, выхода церковь, надо так, чтобы не оказаться в тяжелом положении смутного человека, привыкшего переживать и думать и жить духом, прежде чем будет воплощение всеобщее воскресение, где-то придется непонятно где побуждать. Мир велик, значит чем духовно мы будем сознательны, сильнее так сказать, тем легче нам все это будет, все предостережения не случайно, а то человек должен готовиться и в том что Господь проповедовал всего год или три года там у него не киспель вопрос покажем за короткий срок можно успеть он а Креститель еще меньше того потому что время она за консот подчиняется событие а быть и значит может возглавить время а можно спать проснувшись как облом или как барон у вас выживаются управлялся как дождь и не заметил как он оказался не обязательно оказаться на черепах можно оказаться на проню старости летности начали носить а сейчас недавно мама выставила на чистые зубы сейчас я начинаю на комнате и это ощущение временности она может прощаться трагически но мы должны уже сейчас его победить и понять, что это блага, что на самом деле мы все-таки очень нескладно, немедленно чувствуемся в этой ложной жизни, потому что она вся полна каких-то противополечных мелочек, а человек, который уже как-то сориентирован на вечность, на большой, он живет полнокровно, понимаете, полнокровно. Понимаете, я принес, даже вот им вот единственное иму. Вот это слово.
Даже вот иму и лиша иму. чтобы имели жизнь и имели с избытком, как переводят. Ну, а вовсе не за ущербность. Я подчеркиваю, потому что сейчас, период массового поворота в церкви людей, очень многие вот приходить чтобы спрятаться, чтобы бежать за ней, даскись, идут в ущербность. Есть такой соглас. Это такая вот, ну, детская бродица, вы не будете наблюдать. Один человек скажет, что я больше, он будет больше ни в жизни, ни работать, ни заниматься семьёй, заниматься тем, чтобы спрятаться куда-то сидеть и читать. Но я его понимаю. Это все закономерно. Как фаза. Но известно, что если ребенок останавливается в своем развитии консилютропа на определенной фазе, он рождается с болезнью Дауна.
Болезнь Дауна. На определенной фазе я сейчас задал, на каком-то месяце. Но это же он недоразвитый. Он рождается. Он эмбрион. Родивший эмбрион. Они долго не живут. Парсумные за 12. Угоды повышались. Молодецество. Такое. А нужна следующая фаза. Ты это существовал? Да, ну потом он как-то пришелся. Потом жизнь ему не дала. Главный Бумер, судьбук ведь не дает нам исполнять всех наших желаний, наши желания. Понятно, что хочется захватывать, хочется углубиться и так далее. А потом, понятно, что это все перешло в нашу жизнь. У нас делается если бы мы оставались бы душой бестелесной, казалось бы ей легче соединиться духом с духом. Почему так Господь дорожил материальностью? Почему Он создал мир материально-доскосный, который нам мешает, что это...
Почему? Но, когда Христос воплотился и потом тоже обрел тело и остался Духом, что 2 метра Бог остается Духом. Вот в чем-то загадка не останется, он для нас, если мы воскреснем, вот таким же, так-то демком недоступном за три дни, оставаясь духом. Ну, вы знаете, это вопрос, так сказать, как бы научно-мне очень шарик, потому что это массовые вещи, которые мы просто не знаем, не можем знать. Вот. Что могли люди знать об обратной стороне Луны, до тех пор, пока туда не полетели. Но мы сразу должны покончить с одним предрассудком. Бог не есть Дух.
Когда Иисус Христос говорит, что Бог есть Дух, Он имеет в виду совсем не наше понятие. Наше понятие Дух заимствует из греческой философии. Где пневма понималась некая нематериальная субстанция. Вот таких понятий Священное Писание Ветхого Завета не знает, а Господь никогда не выходит из Завета. Но руах, как и в Ветхом Завете. Дело в том, что он там не означает бесплотную субстанцию. Он означает, скорее, некую энергию, силу. Вот в данном контексте, когда Господь говорит о где надо молиться Богу. Тут или там, спрашивает самарянка. А Он говорит, что Бог есть сила, которая двигается как ветер, которая неизвестна где, которая нет предела. Слово Руах означает и ветер и дух. И если возьмем контекст этих слов, то вы видите, что Он имел в виду вовсе не какое-то греческое понятие, там, какой-то субстанцией, физическим, прочее. А Он имел в виду силу, безграничность и подвижность Бога. Так. Вот он, говорит. Значит, Бог есть Дух. и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине. Время настало, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине. Дух, значит, это свобода. Заметьте, что Он говорит, главу перед этим с Никодимом говорит. Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит. Двусмысленность. Он же говорит, о ветре вискновен. Ветер гуляет, где хочет, он нам переводит. И звук от него слышит, а не знаешь, откуда он летит. И так же бывает с каждым рожденным от Духа. То есть некая свобода движения. А выходит, что Бог материален? Нет. И то, и другое, материально-духовное, это тварная категория. Только ни то, ни другое. И это совершенно справедливо. Это и не Дух. Конечно. Не в этом смысле. Разумеется, мы в каком-то смысле говорим, что Бог не есть Дух, но в абсолютном смысле Бог не может быть ничем, что существует на свете. Ничем. Ничем. Ни духом, ни материей. Иначе Бог прошел в одну из категорий вещей. На наше стремление через патр становится такая особость прохарена у них человека. Он не потому, что человек не существует, а потому, что человек не существует. А если бы человек был а духом варенном существовало гармонии между духом материи. Значит, мы видим, что материя, а вещество, входит в замысел Божий. Спросить, почему, надо попасть именно в прием, чтобы спросить у него, почему ты забыл материю. Это некорректный вопрос. Это та тайна, которую, но, вероятно, не можем даже, так сказать, и воспринять. Ну, нет у нас таких оснований. Ну, только мы знаем. Прежде всего. Я так, когда... Когда Батрежний, он начал индийский, христианский, ревгой, пытался поставить Бог во главе человеческий, чтобы он подчинял Богу, он добивался гармонии. На самом деле есть идеальный смысл. Потому что гармония не заключается в паритетных началах, 50-50.
Это же начало разнокачественное. И нельзя сказать, что наше стремление к идеалу, наша мысль, она имеет такую же ценность, как работа поджелудочной железы. Нет, конечно. Потому что поджелудочная железа, она есть и у собаки. Это ниша. Гармония между духом и плотью — это подчинение. Когда плоть является инструментом духа. Здесь, значит, такая была ошибка у русских писателей, вот, неомодернистов, начала века, там, Мережковский, который говорит, святой дух и святая плоть, они все не именирали эти непонятные. Святой дух, святая плоть, они что-нибудь вкладывали, это все было очень туманно. Ого. А святой плоти нет, но есть плоть освященная. Вот когда дух занимает соответствующее место, Вот что такое гармония. Допустим, в армии или на корабле гармония заключается не в том, чтобы каждый матрос имел равное право голоса с капитаном, а чтобы все находились на своих местах. Если капитан говорит: «Полный вперед», чтобы все машины двигались. Наш капитан — это дух, вовсе не поджелудочная железа. Но если дух командует, а команда находится в это время или в самовольной отлучке, или же вообще в ПИД, то ни какой гармонии нет.
Гармония — это соотношение частей, это иерархия. У нас есть иерархия в организме. Есть более важный орган. Мне можно отрезать руку, я буду ходить с культей и трудиться. Если мне отрежут голову, уже меньше, меньше шансов Да, целый миг вопрос. А иерархия-то есть? Есть. Какие-то части тела более важные, какие-то менее важные. И гармония заключается в том, чтобы они работали, каждый занимает, значит, свое место. И иерархия не унижает, а просто она отвечает. Ну, конечно, Тейяр де Шарден, он как-то эмоционально пишет о том, что такое игра материи, гранат, плод, вещества, камни там. Ну, я не берусь, он сказал, это очень хорошо, и что же мне его повторять? Вот. И потом это только эмоции. Мы же не можем опять повторять, задавать вопрос, почему именно так. Но, но есть еще одно но. Все-таки, когда мы умрем, мы не будем людьми. Сыгнами будем людьми, а... Что-то такое не то. Развоплощенные существа. Это не то, что Бог злопал. Развоплощенные. Поэтому «чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века». Дух должен быть воплощен. Как это будет — Господь решит без нас.