Среди ученых падает культ науки. Это в общем отрицательный факт. Да, значит, я повторяю, я не хочу сказать, что наука должна быть религией, но изучение мира и служение людям, христиан, это подвиг, который требует от человека многих сил, горящей заинтересованности. Человек без энтузиазма мало что может сделать. А сейчас, к сожалению, я, может быть, не прав, но у меня такое впечатление, что энтузиазм карьеры и дипломов силотмодных гораздо больше стал. А в таком случае ученые такие вот идеалисты, которые готовы еще не есть, не пить ради своего любимого дела, они как-то переводят переводят и будет рог рейтиш очень падает ученых один микробиолог американский говорил моему знакомому колени что вот его стыдит его как никогда не глушать на кого-то в очередь и то есть ученый занят такой урон был какой хотел микробиолог не вот еще прикладная у нас нет у нас нет вообще падает скидно ведь вот по конкурсам очень хорошо судить конкурсом атаке вот научных культета не тренинг нападут свое время там были пополнил часы тут а падает вот только историки вот такие вот китана по и вот это явление какого-то спад духовно она конечно отражается на общей такой картине сейчас не находим ярко выраженных культур вообще очень не такой области не смогла поклонение как я сказал да делась в я вас вообще даже вот те или вы которые раньше вызывали друзья теперь вызывают лишь такое довольно прохладное отправление для высшего муку районе ну а вот я хочу спросить на камидашу всегда будет просто такая полоса потом смысл новых колен еще как непонятно бог чем он от тем аргумент и теже, говорили, непонятно. Це врят для них. У мені з'якісь збережній молодіжі. Привістки от цього я вже зробила, не склоняюсь. А я хотів спробуватися, ось такий, що ми називаємо язвичком "Сьходність" і є контакт, повідомився, якусь духовно реальність. Тому ж там, я... есть лейтарейская зона и очень замутнённый, но есть, он реально существует. Так мы называем язычниками даже людей, вот таких законников каких-то есть. Знаете, вот тут термин надо разобрать. Дело в том, что язычество в таком-то шелком смысле слова есть вера, есть религия, есть нечто положительное, возвышается человека на повседневности, поднимающего в духовный мир. А в другом смысле, в другом смысле, словом язычества, мы употребляем как что-то отрекательное, как какая-то низшая форма по сравнению с человеческой духовностью.
Что-то такое почти атеистическое. Так вот, сейчас есть и то, и другое, Но превалирует, по-видимому, у новых поколений. Материалистический такой языч, где никакого контакта нет. Если человек, который отдавал свою жизнь науке, или социальным движениям, или преклонялся перед человечеством, добром, каким-нибудь вождем, это были какие-то все-таки переживания. в которых пусть уродливая, а по предначенной форме присутствовал какой-то контакт с целым бытия. Очень искаженный.
Здесь уже в этом языке, пожалуй, все это видно к минимуму или к нулю, происходит деградация. то есть не то чтобы форма духовности отменял то ли сам ее так сказать вот вам пример пожалуйста человек обретает машину так начинается она занимается его помышление и чувств он решает своей семье еды и питья и он все готово дать они бедствуют год-другой чтобы только убить именно самый лучший ваших вот они наконец покупают они и вылизывают они и холют ложку никакой арабский конь старину никакой еду не подвергался какому тщательному непрорывному охаживать от службы не как нынешней машинам чё-то которые поклоняются которые не смотрят на нее как на ответ в все движения, а есть такие люди. У нас их все больше талант.
Я просто с ними сталкиваюсь. И в конце концов, вся жизнь уходит в это. Она перестает быть средством, средством для того, чтобы проехать куда-то быстро или прокатиться приятно, или побывать в каких-то местах. Она все равно вытесняет все. и человек ведь особенно мужчина многим кольцов над такой но любовь копания в разных технических деталях не поесть по виду лежат под ней вот как это говорил этот польский столицу как он машину купил я телевизор другой стороны заднем к датни то и но если там копается в машине ты как-то был тот случай когда вот человек такой купивший машину разбил ну они там в общем остались это живо-невредимое все семейство но машину покорежило так что в общем надо покупать новую турнир для 3 монтировать и это их совершенно убило так как мара я понимаю каждый человек может это чувствовать но не был не только потеря средств труда и силы времени того, что было вложено у нее. А здесь какое-то крушение.
Она была все. Пятачком, на котором они вращались, и алтарем, на котором они все несли. Друг этот алтар приказал долго жить. И на них моральный шок какой-то был ужасный. Ну, а есть люди, которые превращают свой идол, мебель, вот, собиратели, коррекционеры, те которые покупают новые мебель вот просто живут этим потом живут ради мебели сдувая пыли это храм мебели обслуживший персоналом который является человек состоит при этой природной там мебель но я немножко утриру но в общем такое есть и бывает это все это новое явление которое в нашем быту советском появились у нас раньше не было скромно и это некому было служить а теперь когда появились гарнитуры за баконословные деньги, за которыми стоит в очереди. А когда появилась модная старинная мебель, то тоже возникла.
Конечно, это очень хорошо. Я приветствую и сочувствую, когда старое искусство людей, которые украшали быт человеком. Он все-таки должен быть красивым. Что-то не выбрасывает на свалки, как раньше, а там бережно хранятся. Но иногда это перерастает уже из хобби. переносит поддержание смысла человек по ходить на что-то в отношении до машина в тойот и так далее я и сам я знаю что я терпеть не могу телефон автомат и они как только я уже набирал каждый бортиц или отключается они не буду это уже я это так все для разрядки я вот видел людей которые кратканировали старинные там кресла всякие вещи очень мило но вот я чувствую насколько это их заполняет вещи вещи люби чудовищно мещанские вещей люби которые стал вот у нас новым явлением. Ну, потому что все это трудно достать. Я вообще оптимистически смотрю на нашу советскую публику.
Я уверен, что если всего это будет в долг, люди перестанут этим носить. И будут гораздо более равнодушны. Надо сказать, что наша публика, по моим наблюдениям, ну, я ничего не утверждаю точно, я так полагаю, менее не вмещается, чем на законах. Вот когда за этим делом стоит очередях достают по блату все это когда это будет можно будет купить свободно так мы покупаем шляпу это перестанет временную это делать это другую зерна пока есть промышленность это будет видеть очень хорошим да но в общем я сейчас беру конкретно вот эти машины и мебель вот интересно вот процессе такого что ли будем называть водительное долбоковничество тоже вы считаете возникает какой-то контакт буквы реальности то есть это ангел или дусть не длина же это лежит на зубы антиконтакты говорят что 45 году когда у них не катала продукт она не запила там что-то делали шоколад то что ты еще не знаю так это можно еще когда не ели это там и разошек а вот они действительно или что-то подобное шоколады нужно чистый лизин же было и это иллюзия у человека в этой иллюзия за полностью той части души, которая должна обращаться к священному. А на самом деле, душа-то, так сказать, работает, но на самом деле она ни с чем уже не общается. Но высшая сила, как к нему участок, вот он уже нет, как к чему-то, все-таки часто мы верим, что процесс этого поклонения человек становится разложенным кем-то... Подождешься не высшие, а темные силы. Ну да, а вот темные участки. Высшие, так сказать, степлогические, христианно-духовные существа используют для него вот это и на поклонничество на себя связано с поклонением каким-то духом и низшим таким вот как и духе они низшие но как и духовки стадии выше нам уже господь на это дал ответ он назвал к мамоной мамон это же 2 богат то бог богат не может быть богом амон это вот и то самое мамона который здесь выступает знаете я вот еще раз подчеркиваю что когда мы говорим о языче современном когда человек она как вы правильно заметили через какие-то символы земные какой-то все-таки высшей реальности прикасает в искажённое видит заменяете ему что-то а другой вариант это чистый иллюзия религиозный инстинкт, инстинкт преклонения обращается просто куда-то пустой. Поведите бы раньше было два вот этих егейзычества. И глупоконники строгов, то ли, смешные. И вот эти язычники, которые ищут волкового ощуток, как Апузов Квайлова. Значит, вот если говорить о древней язычестве, то грубое, алчное, себелюбивое, ищущее только для себя. Я ее окрестил магизмом, когда ему не важно, что делают эти высшие существа или низшие, ему важно было извлечь для себя какую-то выгоду. Да, важно было, так сказать, приемы магические, не надо общаться, вообще его совершенно не интересовало.
Он интересовало вызвать дождь или наоборот дождь прекратить, улучшить урожай, сделать, чтобы охота была удачной, или чтобы война была удачной, или чтобы был государственный переворот, еще что-нибудь. То есть он это делал, эксплуатируя, так как ученые эксплуатируют земли и природы для того, чтобы дать монтефект для человека. А другого языка, это тогда, когда через природу, которую человек уклонялся, все-таки просвещено в нечто высшее, в пользу. Вот так что термин это неоднозначно есть его еще сторону я же вот это беру для основного у нашего человека есть и то и другое вот этот грубый корыстный мамманический магизм присутствует обывательстве и мещанстве практически материализме вот в этой серой масть а Есть и другое. Вот стремление к каким-то высоким целям, но выражающих через какие-то временные образы и силы, ну, всегда куда-то такое ведет человек. Так же.
А что, можно пойти, он может остановиться, ну и хватит. И даже пьянство, как вы считаете, да, пьянство, как вот, к второму еду от нас, по-видимому. А пьянство как раз находится между тем и тем. она может зависеть от индивидуума, она может человеку вообще, ну, размазать у него самые дикие спинка, наоборот, и он в конце концов все больше будет терять человеческий лёгкость, а может сделать всего оконченным и чутким. Бывают алкоголики же очень чуткие, душевные, духовные, но здесь не приходится быть оптимистом, потому что при этом распадение нервной системы идет настолько интенсивно, то все эти порывы остаются тщатными. Если человек не освобождается от пророка. Вы хотели сказать, вот вообще еще христианские, я так скажу, это как бы итог. Я не помню, вы с вами так и говорили или нет, но мы рассмотрим следующим. Что когда Евангелие было возвещено миру, оно вошло ведь в мир мазоплановый. И поэтому самим христианам пришлось решать несколько проблем. Вот, значит, первая проблема. Мы и Ветхий Завет. Подлагается концепция добрость Ветхий Завет целиком. Согласно Большой Но в то же время церковь на него не пошла. И как говорит святая стена, мы поклоняемся верам тому же Богу, который выгол вас из Валентиана рукой и предсказуем, ибо нет другого Бога.
Поэтому те, которые пытались отвергнуть в их чиноветы, они оказались в числе еретиков в Моргионидах. Но все-таки решение это Светлого Эдема не было однозначным Осталась все-таки тенденция И довольно сильная Как-то дисквизитировать Иудейство Как таковое Потому что надо было найти какое-то к нему отношение И вот тут Начинается такая борьба против него Часто не очень добросовестная Она Объявление было появление Послания Лжеварнавы где-то начало втором веке. А с нами уже Ларнавы проделывают такую операцию над Библией, что извлекают в нее все, помогло касаться Израиля, Терекун все переносит на церковь, а Израиль вообще где-то там попадает.
Вот это одно из самых резких анти-едаистических в первых детских времен. А потом начинается мучительная борьба, которая гонение, преследований, которые длились в течение многих веков. Собственно говоря, нам было бы странно, если бы какой-нибудь Бурят ненавидел индейца за то, что Индия не приняла буддизма. Этот Бурят, будучи буддистом, наоборот, относится к Индийскому благодарению, потому что это родина Будды. Хотя Индия не стала буддисткой, а буддизм вытеснял из своей среды. Но у Христиан возник такой странный парадокс как бы направлены против них самих. Они все время притесняли тот народ, из которого вышел Христос, из которого вышло Священное Писание.
Все, и ветки, новый завет. Этот конфликт, конечно, сильно мешал и христинизации иудеев и многим в общем это не просто скажем человеческая нетерпимость и какие-то гонения а это был нечто особенно гоносливое потому что гонали именно людей с которыми были кровно связаны второе второй проблем стало примерно через поколение но примерно в втором же веке разыгрались как быть с языческой культурой одна тенденция на выразилась очень ярко у апологета ермия кизом книжка смеяния и нас киева не бросишь это поносили все сплошь боги это я вы а все что не породили то дьявольские силосы были дураками и стать надо разбивать храм надо разрушать вообще все это куда не годит значит разбивать и разрушать это говорили уже попозже а вот так уже платформу это балакова но церковь тоже не принял и в лице ведущих отцов таких как опять тоже есть и мучениц и клиент александриски оригин а потом уже в отеле великий отцы золотой века они не только признали необходимость принятия принятых античной культуры но и тем самым заложили основной дохристианский культуры про новой христианский культуры поездить живопись может и в общем совсем так ведь такие антикультурные тенденции были среди христиан особенно те которые дали гонка мира если ты строить культуру когда знаешь будет новая земля без смысл но опять таки было бы односторонним сказать что это проблема была полностью благополучно решена она тоже не была шкафа светлым заветом он тоже не было решено до конца именно войдя вот в такой контакте с контроли с язычеством, если с иудеевым, войдя в какой-то контакт, приняв Ветхий Завет и приняв забросив, его слишком сильно от себя отбросили, приняв его элементы в богослужении, в церковной строй, в символику, все-таки от него сильно оттолкнулись. с язычеством, осудив его вероучение, как-то такое, вошли в контакт с его культурой. Но культура-то она все равно была сакральная, священная. И поэтому через эту языческую культуру христианство просочилось в массы языческих элементов. Просто со всех сторон они наклонили, начиная с 4-го грека, как раз и после отцов церкви. Не только происходит омежшеление церкви, но и происходит ее выражение на научный язык пагонизация этого пагонизма.
Эта пагонизация шла в несколько направлений. Первое направление самое безобидное, когда торжественные и красивые ритуалы или какие-то обычаи язычества свистенизируют. Скажем, день рождения Солнца язычники празднуют 25 декабря. Христиане, которые не знали, когда родился Христос, какого числа, они праздновали в этот день тоже. Поэтому стало Рождество 25-го дитя. И так далее. Была языческая тризма, если мы вернем к нашей советской действительности. Тризма была первоначальна жертва духа усопшего, или богам подземным и так далее. А христиане превратили ее в поминовение.
Значит, молитву за умершую, и потом совместные трапезы, так сказать, тут вспоминали усопшего, и тут и говорили о достоинстве, и тут как бы он невидимо присутствовал за браткой трапезы, вот, членов семьи или родных и близких, это тоже, в общем, все невинные вещи. Но были, конечно, и винные вещи, были опасные вещи. я не буду сейчас это перечислять но скажу только кратко что вот магическое отношение кольку попытка заработать у бога при помощи произнесения таким-то количеством молитв что-то такое я тебе делал то-то-то господи а что ж ты мне в ответ ничего не даешь это еще не так плохо, потому что это живое какое-то отношение. Да, но оно уже становится все таким формальным. Живое одного, потом прошает, да, хуже, когда не конечно. Не конечно, но становится грубым, когда можно было думать, что с крестом можно идти в агрессивный какой-то поход, сжигать там города какие-то уничтожать, шубров господи можно таким образом вот отвоевывать ну тогда мы можем достаточно привести примеров поскольку интеллигиозные те всегда их уже устают тысячи их не стелеть одни и те же сеть примеры жевать то там нечего их тут все инквизиции там интерфейности так далее но даже не это важно потому что такие вещи могут смягчаться и они настолько очевидно по своему безобразию по своему противоречию основные в ангеле что проблем никакой нет просто нет проблем на самом деле как вот в этом фильме который многие могли смотреть все остается людям там ученые скорость вещей и говорит им это все на что-то высчитает что вот сейчас упадок нравов а советский вот вещей ником они в дружбе находятся но да потому что священник это брат его жены значит они сидят шахматы играть думаешь думать что-то того что люди от бога отношения протереть него а а что раньше было вот они были с богом их и инвизицы и там крестово похода и души или наукой прочь священник как мужчина молчит но потом начинает возражать что-то другое я забыл что он говорит но чтобы он мог вам сказать что те люди которые правили все эти инквизиты проще они отпали от бога не изменили кресту изменили евангелие мире всему это дело делать сон быть положено того что написано вот таким образом они выводами все чем он говорит что они были с богом это никаких нормальных нет донизирует его готов формально раторшине долго не воин как они сильно джитела но проникал в самые высокие сферы христианского умозрения и созерцания. И вот тут-то предстоит, это уже для будущего, тщательная и очень осторожная работа для обучленения. Это ура. Да, вот все накипевшие эти вещи, они необходимо понять. В качестве примера я предъявляю на две вещи. Первое. Это средненького миросозерцания. Миросозерцание. Взгляд на весь космос.
Вот та стройная, статичная, герархическая конструкция мира, которая у Данте отображена. Наверху, Болка, Имперей, потом в кругах Рай, Ак, Чисинич. Все это, так сказать, в статике находится. Это представление, навеянное античным язычеством. Этого представления нет в Библии. Библия — мир динамичен. Он все время развивается, разворачивается вперед. Он никогда не становится, пока не приходит Царство Божие, а уж там мы просто не можем о нем говорить. А там должно быть какое-то... Так вот, это статическое такое представление о Вселенной, оно рождает определенный тип благочестия. Есть строй мира, есть строй культа, они связаны между собой, человек должен включиться как-то в этот строй мира, строй культа. Все неизменено, неизменен культ, неизменна Вселенная, как неизменен Бог. И поэтому у человека нет по-настоящему задач каких-то, и у мира нет перспективы целей. Подобно тому, как это было во всех античных философских системах и в самом мирочувствии античного человека. который знал, что мир таков есть и никогда не будет и лень. Он может погибнуть, потом снова возродится в такой же мир. Или тождественный полностью, или аналогичный мир. И в нем все будет опять то же самое.
Средневековое мировоззрение, хотя оно, вот за имя, что многое изъюзничество, оно все-таки не могло отказаться от идеи грядущего. И эта идея воспринималась им как просто механически. Второй страшный суд как бы мечом отрубает всю эту историю, начинается нечто иное. Движения к Царству Божию в истории нет. Конечно, было бы не справедливо сказать, что это полностью захватило все средневековое мировоззрение. Оно все-таки оставалось глубоко библичным. Если мы возьмем, вложено Агустина, его идея, становление двух градов, Грады Божьи, Грады Человеческого, и их борьбы между собой, и идеи Ахима Флорийского о том, что три царства, три завета, царство Отца Сына и грядущее царство Духа, все это были разные попытки осмыслить динамику истории. Но тем не менее, в средневековом миросоверцании, я сейчас беру вот этот негативный момент, у него слишком много было вот этой статики. И это влияло на жизнь.
Потому что требования, которые предъявляло христианство к человеку, становились несколько формальными. Человек должен был соблюдать какие-то заповеди, соблюдать какие-то внешние формы. Он знал, что его жизнь кончается, потом он попадает либо в ад, либо в рай, все равно он остается внутри этой системы. Вот того жизненного, творческого, открытого, устремленного какие-то совершенно бесконечные дали, будьте совершенно как Отец Небесный, совершен, этот путь был как-то забыт или отодвинут на задний план. Бесспорно, даже у Данте, о котором я сейчас вспоминал, у него уже есть иное чувство. То, что он взял третик мира и восхождение его через все эти три мира, это уже какая-то аллегория, символ души, идущей из мрака к свету.
И у многих средневековых возрожденческих богословов, подвижников, мыслителей, Вот эта эсхатология и апокалипсика христианства, она жила, и она никогда не погибала. Не было такого периода, чтобы все погибло. Но мы сейчас делаем акцент на вот этих пережитках язычества. Эти пережитки будут жить очень долго. Если язычество возникло 30, 40, 50 тысяч лет тому назад, почти что вместе с человеком, то христианство, которое явилось в мир всего 2000 лет тому назад, одолеть его в два счета не может. Преобразить человеческое сознание. И так вторжение христианства в мир, эти 2000 лет, радикально отличается от 50 тысяч прошедших до того. Но здесь еще много действует самых различных сил, очень резко антоконистичных сил. происходит трагическое отделение элементов христианства от основного древа.
Ввиду того, что христианин средневековый не видел мирового развития, вот эта библейская идея была усвоена секулярным мышлением. Возникла христианская ересь, а религия прогресс. Она возникла как христианский ерес, отпавшая от церкви, секуляры, но усвоившая библейскую, евангельскую идею Царства Божия. Как того, что впереди. Для средневекого человека впереди был только лишь суд. Формально он признавал Царство Божие, но, в общем, все-таки впереди был страх и обвал какой-то. С тем, что начался вообще какой-то другой Иван. Вот. Дальше.
Долг, этический долг христианства, и христиан друг по отношению к другу, и по отношению к обществу, был в Средневековье забыт. Забыт, конечно, не повод. Мы знаем, что церковь боролась и против рабства, и против пиратов, и против бесконечных войн феодальных, друг против друга, там был мир Божий и так далее.
Церковь создала первые госпеды, первые приюты для больных, для душевно больных. Монахи занимались благотворительностью по отношению к брошенным детям. Но, тем не менее, в общем христианский мир плохо относился к социальным идеям, и они были подхвачены, к сожалению, опять-таки секулярными, безрелигиозными. Идея служения ближнему, активного деятельного служения ближнему, чисто христианская идея, абсолютно христианская, она почему-то самым парадоксальным образом попала в руки атеистов. Если мы возьмем, скажем, патолисты 19 века, то они почему-то негодованием говорили о эксплуатации человека-человек. На самом деле, ничего дурного с точки зрения космоса и жизни в этом нет.
Животные прекрасно эксплуатируют друг друга, паразиты живут в организмах чужих. Это всегда было в мире. Это нравственно и отвратительно. А нравственно это то, что поднимается над природой. А именно христианство внесло в мир этот протест. И вот он оказался осуществленный людьми внешне далекими от веры.
И это, конечно, наложило свои печати на их действия. Но факт то, что открытость будущего, открытость к миру, созидательная творческая энергия, хотя никогда не угасала церковь, но в массах христиан, как таковы, она часто уходила куда-то на задний план. И исторически немезиды явилось то, что мы, христиане, стали думать о бедных по-настоящему, а в лес, который существует в обществе, и так далее. Что же, в общем, какие из этого выводы? Выводы очень суровые такие. Нам предстоит в будущем, или не нам, может быть, следующим поколением, наполнять христианскую жизнь все большим содержанием. С одной стороны, духовной углубленности, а с другой стороны, активного действия.
Всегда легко что-нибудь одно. Или люди уходят в одну деятельность, либо уходят в созерцание. Только христианство требует от нас и того, и другого. В этом месте часть записи пропущена. Воспоминание о статичном мире имеет известное обаяние. Почему? Потому что, живя в быстротечной вселенной, в жизни, которая мелькает и проходит, мы ищем в ней вечную.
Этого искали и древние мистики, этого искали древние филотцы. Этого ищет и сейчас каждый человек. Вечное неприходящее – это то, что побеждает время. И внутреннее духовное созерцание человека освобождает его от времени, ставит его над этим потоком. Но язычство этим и ограничивалось, и считало истинным, подлинным, реальным только то, что подвышается над временем. Отсюда такое представление о долге человека, о мире. Христианск нисколько не отрицает этого. Евангелие и Библии в Ветхом Завете всегда говорится о Боге, как о вечном, и о вечном царстве. Но этот мир находится в движении, и поэтому мы должны одновременно быть включены в него.
Так вот, когда происходит ориентировка на вечность в ущерб временном, Получается очень страшная картина. Страшная, потому что ссылками на священные названия и термины, ссылками на очень высокие понятия, люди оправдывают. Низкопоклонство, ханжество, всякого рода моральная нечистотлотность.
Все это якобы воина вечность. Я вспоминаю одного из героев Диккенса, который всегда говорил, я совершенно не теряю ничего не понимаю деньгах не забыл как он обирал всех груза и при рыбе на сон скажу за их счет на 100 процент сам не имел ничего вот так идут получается когда говорили и говорят некоторые о том что Высшее утяжение это. Леонид, молитва. Но получалось, что это становилось ширмой. Для того, чтобы просто свое тихое благополучие. Оправдать и подвести под него какую-то богословскую базу. И получалось, что грех не только не сознавал. Человек говорит, да, я слаб, я немощен, я поязвим. А грех этот возводился в культ.
Больше того, он превращался в добродетель, что еще хуже, в то, что называют прелестью, то есть ложным представлением о полном долге христианин. Значит, это проявляется в чахтной жизни людей, проявлялся в жизни народа. сжигали там еретиков по дрове мужа забыть, забыть душе спасаемых душ, они пройдут через огонь и будут спасены и масло всяких таких чудовищных софизмов было это был дарю связан с монархией все совершенно ясно что была языческая монархия была благотворением божественного цезаря, и когда был цезарь, к силу, принял христианство Вместо того, чтобы христианам так же мужественно сопротивляться поклонению кесаря, как они сопротивлялись 300 лет при кесарях-язычниках, то они не сужили сопротивиться кесарю, который вооружился шристом.
Он их побил, их же оружие. И тогда они стали перед ним рекламентироваться, и тогда он стал диктовать им и каноны, и собор возглавлять, и сажать то православных, то еретиков, Славь занял место великого пандирика, великого первосвященника. И так это было еще в 18 веке, скажем, в России, Екатерина Вторая называла тебя «Глава церкви». Ну что же это за глава церкви? И на каком основании глава церкви? Это все записано, не то, что это тут слух ходил.
Ну так еще, а официально было объявлено глава церкви. так и было николай второй запрещал собор был поздно после того что монархи было не вернута николай таранир ты шо собрание созыв собор это самого качества на созыв собора мог бы совершенно изменить жизнь обновить ее и не было всех катастрофы вы собрали момент революции начались возможно организм не до того было хорошо несет не только не шокур победа но который настоятельно советовать он ему очень прислушивался так вот подобного рода вещь когда благочестие становится бутафорским зашло для того чтобы делать совсем противоположные вещи нужно было обязательно дать какие-то тяжкие покрытия вот исторический имя виду надо было много крушение александрийской церкви которая одна из первых начала уничтожать и наверху, полное уничтожение, уничтожение изантийской церкви. Мы не можем это все рассматривать как случайность.
То есть они не верят случайность. И если мы рассматриваем плен вавилонский как божие возвестия, то уж тем более такой удар по салпам православия. То есть английская церковь, породившая монаши, породившая кременто-оригенны Афанасье Великого, Ирина. Она была сметанная частью, я стал гордочкой людей, меньше, чем цыган в Госсараде. То же самое, что византий. В русской церкви-то трогала гораздо меньше, она была уничтожена. Это показывает, что в ней здоровых сил был гораздо больше, чем в тех. Значит, здесь мы подходим к такому рубежу, когда необходимо будет осмысливать, вернее переосмысливать основные ориентиры христианской жизни. Привилегии и задача стоят не перед нами, а перед большими умами, перед деятелями церкви.
Мы можем только частично в этом участвовать. Но просто знать, что сейчас наступило время, сейчас, сегодня, здесь и теперь, наступило время, как бы надо переосмыслить буквально все. Быть очень осторожным, чтобы не впасть ни в одну сторону, ни в другую, не подражать нововерным, секулярным богословам, которые готовы мешаться к мирным, и валяться в ногах у современной рослинной цивилизации, выражая, что он несет хоть какого-либо спасения, и не превращаться в людей, которые ностальгируют по-прошлому и думают, что возражение христианства – это есть реконструкция каких-то археологических форумов.
Это огромный археологический музей, церковный археологический кабинет всероссийских и даже в больших масштабах. Такого рода торпиш как раз катился в Лавиевский антиф, он предлагал. совершенно верно утверждаешь что было плавно на грешным делом когда сменовал слова слова этого антихриста в отношении в огромном утре этом церковно-деревно я с удостойная церковно-археологический кабинет пока не хотя я очень ценю его и люблю штамп собранный так далее но как раз антиза хотелось отверстия в кубиняк показали старинный клон это смы воплотить и христос еще раз самая не знаем его на мере не в конце концов когда тючер писал о том что все теле земля родная в рабском дельце не без ну шарил был управляет он представлял этот христос идет где он найдет свое стадо ком он узнает своих учеников однажды Отец Александрович Мемов, по-моему, я вам рассказал, Вернов из Рима, в одно из этих соборов, или что-то еще, в улице рассказал, о чудовищных процессиях, где это было похоже на какой-то огромный карнавал, когда шли кардинал, замыслили эти булдокины. хотя люди люди люди продавались на все таки это должен быть колишем 3 пища за третичная управлять этого не нужно потому что правдивственно и тонкие жизни нужно но но имеет тенденцию как-то заслание делать. Другой страны, третий, кратит, так, дорогие, даже как-то, как, нет, и у нас тоже, а если у нас, когда на карте идут, все папы побледнее сравнивают с тем, что, конечно, каждый культур здесь должна все это беречь, и все это любить, ну, чтобы это не вытесняло, ведь у нас такое чувство, мне кажется, вот это вот и есть самое главное. Самое главное есть. Мы должны это... В ответ безначный искушение. Да. Есть искушение с вескостью, когда можно совсем искушение западное, когда они готовы идти просто в канадцу перед современной секулярной культурой. Жалкое зрелище, просто жалкое.
Но не менее жалкое, когда мы, сохраняя художественно-восточные традиции, Попусть и завтра, забываем, что они являются средствами, даже не средствами, а просто декорацией. Я понимаю, что все это очень трудно, потому что гораздо проще остановиться на какой-нибудь крайний хор. Еще раз повторяю, что центральные, вот там как лезвие и бритвы, как это говорят теперь, путь, он необходим. Теперь, я думаю, что пока на этом можно закончить. Хотя есть еще несколько моментов. Христианство и нация разрешила она эту проблему. Не совсем повидели еще. Христиане не решили эти проблемы. Потому что для апостолов, для первых, проблема-то не была решена. Они считали, что иудеи имеют привилегию, а язычники как бы простепенная публика. И когда крестью там кормили, то как-то это все было очень сложно. Многие протестовали. Потом, когда апостол Павел сломил этот предрассудок, началось, в общем, торжество крестьянства над антагонизмом нации. И этому помогала Единая Римская империя. Потом разделенная Римская империя.
Но как только, кстати, Диокритянская империя разделилась, как только восточные Римы, не западные Римы, стали конфронтировать между собой, как христиане повлеклись в хвосте этой конфронтации, и христиане Востока стали ругать христианам Запада, и уже тогда началось разделение Торпеи. Уже в III веке, когда Диокритян разделил империю, уже это были различные традиции, которые не могли примириться друг с другом. Даже уже о Пасхе не могли договориться.
Еще полгода на гонений, фуэр о Пасхе уже начал бушевать, потому что Кави хотел настоять на своем. Решение, которое приняла католическая церковь, было очень своеобразным. Католическая церковь пыталась ликвидировать вообще национальные рабочие.
Создать единый культурный фен для всей Европы. Частично это удалось. Удалось. Но, во-первых, это все-таки было безнадежное предприятие, потому что у каждого народа должна быть обязательно твоя культура. И во-вторых, католическая церковь в наше время уже это поняла, и сейчас идет по линии клюральность, понимая ценность и бесконечную, так сказать, красоту, своеобразие всех обрядов, духовных и культурных традиций.
На Востоке тоже была попытка все эллинизировать и все сделать под один стиль. Поэтому болгарская, русская церковь, церковь Югославии, все они были под эгидой византий, все они были эллинизированные церкви. Помню, что в русской церкви первые митрополиты довольно долго были все греками.
что в первых храмах в Киеве там даже надписи все были над иконами все были погрешены. То есть это была греческая церковь и антистическая церковь была церковь. А здесь греки жили? - Да, ну, где-то там и греки жили, а здесь в Киеве не было греков, только духовенцы были.
Но потом, в силу исторических причин, русская церковь приобрела самостоятельность духовная, политическая, и кольпорная. Какое же здесь может быть решение? По-видимому, решение должно быть такое. Христианство, преломляясь в каждой цивилизации, в каждой культуре, обязательно должно быть национальным. Обязательно. Оно должно быть органическим, с той культурой, с которой Оно проповедовано. Органически связано. Исходить изнутри ее. Исходить из всех свойств и особенностей. Но при этом, самое страшное здесь обычно, это забыть о том, что это является лишь частью. Понять. Слушая какое-нибудь место луга африканское, понять, что это тоже литургия, но совершаемые недры.
Если видеть каких-нибудь монахов, которые пытаются проходить пути, не сидят по лирот бенди и так далее знать что это их путь не важный путь от них путь и что много различные премудрость божия как говорит писание и что в доме от обители много что только достанет сиренки когда она будет разнообразной на и одновременно сиренский сознание не угасало это тоже трудно но к этому уже какие-то предпосылки есть. Так что думаю, что проблема церкви и нация будет постепенно разрешаться. Когда Христос обращается к людям, он обращается не к нас, а к отдельному человеку. И апостол Павел говорит, что во Христе нет ни едины, ни уйдет.
Значит, есть у человека некая глубинная средоточие его личности, в которой нет не только нации, но и пол, нет ни мужского пола, ни женского и так далее. Тем не менее, есть не мужской пол, а женский, тем не менее, есть и нации. Следующие, более периферийные клави человеческой личности уже связывают его в целом.
не душа с душой, но вытеснись в личности, а связывают членов культуры, членов общества, членов семьи. То есть это уже следующий слой, выходящий более периферический обувь. И поскольку христианство обращено уже не только уже как дежим человеку, а также и ко всем людям не исходят, то оно естественно воплощается в этих конкретных формах.
Не отрицая их, и в то же время не авторитизируясь. Узная, что перед лицом смерти, перед лицом вечности, перед лицом гибели, и наоборот перед лицом богов, уже не важно, кто человек, мужчина или женщина, иудеи или эвен. Но когда-то, когда люди общаются с собой, когда творят, когда живут и действуют, сам это приобретает определенное значение. Вот поэтому христианство находится как бы здесь в промежуточной такой позиции, позиции сложной, позиции теоретической.
Она и отрицает нацию, и признает ее. отрицает национальный замзан, то есть холенизм, отрицает культ расы, культ крови, культ биологического родства. Христос отверг геологическое родство.
Он сказал: «Тот, кто исполняет мои завты, тот не брат, сестра и матерь». Вот, братья мои, вот, матерь моя. И в то же время, сейчас в священном писании, и в частности И важно говорить о почитании родителей, что говорит о значении этих округов. Поэтому одной какой-то однозначной формулой выражать это трудно. Человек, когда оконавшись христианином, оконавшись им не как член Ирии, а раз нации культуры. Но когда он осуществляет этот рецепт, он действует в своей семье, в своей нации, в расе и культуре. Вот примерно так это можно выразить. Более того, человек, как таково, имеет абсолютную ценность. Он та, за которой Баскер идет в 1909. И личность бессмертна. Культура же, бывает бессмертна, бывает, что он не райис культуры Вечность стоит выше всего для Бога, для Христа. Христос пришел спасти не культуры, не языки, а пришел спасти, чтобы каждый верующий, то есть пришел спасти отдельного человека. Но далее, когда уже начинается осуществляться проповедь, Прокомить это и отчисление жизни во Христе может быть только в конкретных формах. Более того, христианство, по-видимому, совершенно не исходит из той позиции, что надо все приглаживать, те особенности национальные уничтожать. А наоборот, вот теперь мы видим, насколько многообразны все эти национальные формы христианских жизней, и насколько это организм хорошо и не слышно. Так было в первых веках христианских.
Восточные церкви имели свой облик, в Гаппу на церкви свой. Откуда возникли у нас четыре Евангелия? Четыре Евангелия. По этой же самым причинам. Это были Евангелия различных церквей, с различными уже культурными оттенками, с различными традициями. Если Евангелие от Матфея, господство из палестинской сиристии, то время уже является Евангелие от Марка. А палестинско-азиатские традиции, Евангелие от Иоанна, это уже другая. То есть, Евангелие, наши четыре, это были Евангелия различных поместных церквей. Теперь, кроме этого, надо остановиться еще на одном моменте, о котором я много говорить не буду, но сказать пару слов необходимым.
Христианская культура вообще, не как конкретная, а вообще, первый период, когда ждали конца света, проблем их не стояло для яблочей. потому что считалось, что все созидание, все творчество, все божество будет осуществляться в новом ионе старт и Бога. Когда стали понимать, а это стали понимать, что впереди еще неопределенно долгий срок, тогда возникла проблема, христианство и мир, христианство и конкурс, христианство и церевизм.
Решение этой проблемы, как и в отношении нации, было двоятое. Одни, такие как Апологет Эрмий, как Апологет Татян, авторы резких панцветов против языческих силовств, языческих литератур, языческих культур, религий, считали все это обтатаны. И Татурлиан сам насквозь проникнутый античной демилизацией адвокат, заучник Стоитов и Татаруна, это он говорил, что у Хазистана ничего нет общего. Вяром, что у нас нет ничего общего. У Афина и Иерусалима нет ничего общего. Это его формула. Формула, которая не была признаться.
Только как-то казалось в целом, не называя, что Татаруян был еретиком. человек который был отвергнутся и не только как спорным образом как оригин там это регион много не ясно а тут он просто ушел из сорт из всех тут монтонистов и все он сам ушел из сорт так вот вот это самый крайний радикализм или такой выражается современного кембе лохристианский экстремизм Он был свойственным многим эпохам, но отцы церкви этого не приняли. Более того, как истинный мощник, я приводил к другому в отношении к Детеве Самозавету, как он утверждал, что мы поклоняемся тому же Богу, который сделал Крайвиз Гиби, он также говорил о том, что греческие шелосы предчувствовали явление того же Логоса, которым поклоняем Тиму, и что Христос действовал в саме язычниках до нашей эры, так сказать, анонимно, правильно действовал, что, как выражался Климент Александрийский, что Лапсусть была для грехов таким же педагогом, где-то водителем, по Христу, как закон был у него белых. И эта точка зрения, в различной оттенке, была постепенно принята, ну, укривнилась по 300, ну, классический черток Серкел. Ее подробно развивает самую ахтуру, как у Грин, даже резкий полемистый, сейчас шит, утеряфанателев. Вот, конечно, об этом много пишет Ориген. И Цертулиан, такой отречал, невольно вынужден был за этого признавать хотя был тем что он все свои деятельности строил на основе культуры элемент александрский создавал первые христианские гимны ефрем сирин переделывал нехристианские гимны на третянские и создал потом целую поэзию музыку брал по возникну христианские философии которые создали Ориген и Григорий Ницкий. Возьмутся поистянки искусства очень рано, как своеобразное проявление заклонного духа. То есть все телоцепты, из которых вкладывается культура, художественная литература, Да, это повести, романы античных времен и ревеневиковья, метафизику, поэзия, живопись, культура. Ну все это, все было признано, то есть была признано возможность создания христианской культуры. на самом азиантичности, а потом уже на самом груди. Наши говорят.
Вот. Тем не менее, в 20-м столетии вопрос этот поднимается, это нофи, нофи, нофи, нофи. Потому что нельзя сказать, чтобы циркишка просто безоговорочно приняла всю юридическую корпус. Она принималась большим выбором. известный брата квартире великого о том как молодым юношным холестяном пользоваться языческой литературой покал виселит на подлана избирательность это это требует избирательность и вот вопрос об этой избирательности он был всегда не ясен и тут были очень часто и колебания то наступал прилив влияние культуры, тот период резкого нежелания от нее и похуде вообще освободиться. И этот вопрос сейчас так же стоит.
Среди многих новых искусств христиан так болезни ассисты, такие болезни очень многие, они все характерны, часто возникает такое мнение, что христианство отрицает искусство, отрицает вообще всю культуру, что христианин не должен. одобрять ни жиркости, ни философии, ничего этого не нужно. Так вот, понять этих людей я могу. Я понимаю, что когда человек познает последние ценности, когда он видит самые важные и богатые ценности в жизни, он понимает, насколько малы, в сравнении с этим, многие человеческие достижения. А с другой стороны, эти люди неоспитые должны со смирением признать и принять, что отцы церкви, рассматривая просто совершенно иначе. Они одобряли и философию, и искусство, и сами, в отличие от некоторых неофитов, не чуждались не только университеты, но и языческих университетов, заведомо-язычников, которые преподавали все профессора-язычников.
И христиане, будущие столпы православия, такие, как Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Саус, не корребли сшли в эти школы для того, чтобы получить дуанность. Ну, я уж не буду приводить примеры, средневековых, что церковь Родиана Дамаскина, который был Великий, Телушкам, Лугикам и так далее. Спустите, я хотел сейчас вместо этого существования, потому что тогдашний философ, она развивалась в каком-то муки как бога могут кайту такую вот лучше на веро тебя бы а современная культура и дуще поврождения на как у пенсионного к ворска есть мило и на качке труднее город такой я именно поэтому сказал что эта проблема стоит каждый раз когда являются новые цивилизации то есть по отношению к античной цивилизации христианство решился решила можно сюда вытворить было много принято лишнего что потом надо было как-то вычищать и наоборот многое ценно и как то скажет нового что потом пришло добирать это просто живые люди в этом участвовали ошибались искали это не так что господь дал какую-то программу чувствую по всем пунктам надо было сидеть просто и пател выполнять все опытами и в ренессансный период была эта проблема надо сказать что когда стало по весь рост тема человека то христианские мыслители А меня решили очень неплохо, не хуже, а лучше, язычество не там. Начиная с времен Французской артистской, вплоть до времен Григория Паломы, преподобного Сергия, Нестера Викарского на Западе. Учение о величии человека, именно только потому, что он есть образ преподобия Божьего, было развито великолепно Тот Тунарол, которого считают мракобесным и сжигателем ценностей, это был замечательный поэт в оборной демократии, человек, который вполне может стать в один раз большими святыми, но мучениц в свои убеждениями.
Такой дурец Тунарол, он был один из представителей вот этого христианского гуманизма. И молодой грек Михаил Теорец, который его слушал, с этими идеями и поехал на Афон и стал эзонитом, Максимом Греком преподобным. И потом в Лавре, значит, тут пытался провести реформу. В руки церкви, ну, это все кончилось, ну, это, конечно, это должно. Но, так или иначе, и запал Фонарова был перед Максим Абрид. Если говорить о культуре 19 века, то из них были ценности, которые христианство принимало.
Возрождение правовых идей, идея социальной справедливости, которая тогда так всплыла. все это церковь она была и когда лев 13 к позданию скажем честно заговорил о необходимости бороться за более правилливое распределение материальных благ когда он стал говорить о недопустимых вот такой бесчеловечной схватации которая была в 19 веках то многие христиане которые возле калалия для них это был целый праздник что я рожденько, поняла этот призыв и шведа. Это было очень хорошо.
Сколько касается нашего времени, то, я думаю, территория Святого Василия Великого вполне продолжает работать. В современной культуре очень много есть угни-исканий, очень много есть светлые, прекрасно, и вполне можно опираться на те ценности, которые внутри этой культуры, вести с ней диалог и признать, что там нашего, а что там не нашего. Больше того, как я уже как-то говорил, когда я писал, именно в 20 веке в культуре очень много было потоков, обращенных непосредственно к христианству и к духу, и в философии современной.
В современной философии на 80% философия полумистическая, духовная. В современном искусстве, даже когда художники в плане мировоззрения стояли далеко от веры, такие трагические, полотные и странные вещи, они все вопили о недостаточности этого плоского материалистического мироощущения. Или трагедии. Это всё. И музыка современная, и болезненные явления. Это всё очень, взять хотя бы оперу, там, Иисус Христос.
Вот. Это интересный феномен, что оказывается. Можно говорить о Евангелии, правда там плохо, как девушка-то гнустная, просто я сказал, музыка неплохая. Нам нужно говорить о Евангелии современной молодежи языком современной молодости. Вот я когда смотрел фильм «Позоление Евангелия», я не могу сказать, чтобы этот фильм не удовлетворил, но когда я его просмотрел, я понял, что можно сказать хороший фильм на эту тему. И я сам смотрел на бы прекрасно ферентьанских фильмов. Как в добьем статей советских, христианских, не по форме, а по духу. Да и по форме. Может быть, кстати, когда я сравнил Поголине, Иван Гриот Матфеев, с нашим фильмом Андрея Рубжев, конечно, а вы бы русский Голгофа у Тарковского гораздо выше по духу и глубже, чем Голгофа у Поголине. Это бесспорно. Каждый, кто выбирает в кино, это признает. Да и не только в кино. Даже облик Христа там, ну, просто и тут же мне лично, мне он показался более таким-то внутренне подлинным, чем у кулер. Кино и многие другие ходовые современные аспекты, они могут быть языком веры. А то, что он говорит на некий современный проповедник Вилли Грай.
Он говорит, что если я после того, что раньше приходил и остановился на площади проповедников, то почему мне сейчас не продавать пластинки своими речами, не делать рекламу, не приближать к тем обычным приемом, который приближает любая информация в нашем времени. И то, что вот Гибель сейчас издаёт видео в таких вот журналах, похожих на паримач, то ли на курьер геннадий – это тоже хорошо, потому что люди привыкли читать на такому виде поглощення в формах. І тому ми єдине, і профсі доходчі вигляді.
Все це можна. На тому, що є тисячі опасності. Можна, слишком багато елементів виргулизаций, може бути. Можна бить, так і главное, виргулизатию. І як то обезбуховуватися, зробити плоским, пошлым, уступки духу виртузиву не має бусти. Полная внутренняя верность. Это самое трудное. При полной адекватности, современной формы, полный внутренний зеленый дух. Это, конечно, трудно.
Легче гораздо, или просто обоссорить, сказать, как некоторые сектанты говорят, все это вместе с кино, это все хатана придумал. Ну, наоборот, если все настолько прекрасно, что мы только просим, дайте нам маленькие тепленькие мистечки в вашем видовесном царстве современного великого общества, который касается. Две легкие позиции, но не может повалять. Скажите, пожалуйста, а я вам тут сейчас сказал этот разрыв, не проблема ли это в всяком случае? Я так и сказал. Потому что в наше время, сейчас нам тянувшим А тогда им казалось, может быть, мистерии, подпускай, как у культурсигнации действуют. Ну, мистерии не казались, на театр, цирку, театрами пусто-жерн, так вот, да. Ну что, это, что-то связать строительство. И теперь ещё вопрос. Ну, как Вы сказали всякий раз, что это вопрос, когда новая передача, крановая цивилизация, вылетает. Новая энергетизация, она развитие, как сферикультуры, Но это, в 18-м Вопрос к периодизации культур - вопрос поздний. Я сам согласен с этим. Я считаю, что начинается возрождение, идет одна полоска, то есть налицо такой безрелигиозный гуманизм, который сейчас тебя не только исчерпывает, но как бы саморазоблащает. Но рядом с ним идут и другие течения, течения прекрасно. И кстати, в этом уже гуманизме тоже не все черно. А потом он себе и жил? Да, но я беру сейчас не в плане каком-то глобальном, а беру как-то новую форму. Сейчас, конечно, существует новая форма цивилизации. Любая цивилизация несет в себе элементы предшествующие. Средневековая цивилизация тоже не из одних листов выросла. Что-то она заимствовала. Она не была концом античного мира, но все-таки она из угасающего античного мира унесла, его развалин у них за многое.
Средник всегда, ну не можем встать на то, что все изолированы всегда была такая перекличка, а сейчас тем более, как бы, страшной такой поток. У нас образовался разрыв такой, вот, в силу татастрофы, войны и так далее ну просто так значит и так это то и мы говорим отношения тверд и предсмотреть а машина твердки к нации отношения твердки культуре но за мной обоз европы и странская буду снасно это если бы она отрицала культуру то если бы не было ислам скажем отрицает стать отрицает так никакого искусства вагон не до машина ну как бы грамм прям этот этот этот Ну, на этом, пожалуй, мы остановимся. Теперь перейдем к следующим проблемам.