Цельный человек, у которого воля, мысли и поступки находятся в гармоничном соответствии. Вот слово надо сказать, соответствие, в основном. И не надо больше никаких премудростей, никаких дебрей. Но, понимаете, если этого не достигать, и к этому не стремиться, то потеряют красоту, вкус, ценность и смысл очень многие вещи нашей жизни: личные отношения, любовь, семейные отношения, отношения, отношения на работе, отношения с друзьями. Потому что мы будем все время находиться в расколе с самими собой. Вот одно будет на языке, другое будет на уме, третье будет на сердце, четвертое и так далее. Значит, будет разброс. Скажете: как этого достигнуть? Нужно, чтобы вся цепь действовала. Вот цепь в таком смысле: как бы ни был совершенен аппарат, если где-то будет отключено, не будет сообщаться — ничего не будет действовать. Цепь разомкнется. Если есть прекрасная гуманная идея в голове, но она в волю не идет, и воля в свою очередь не диктует поступков ваших, то это все равно что обесточенная машина, заглушенная машина, она будет стоять как металлолом без электричества. Ну, конечно, здесь легко сказать, а на самом деле как трудно, потому что хочется одного, хочется другого.
На самом деле, когда нам хочется чего-то, что противоречит нашим установкам, надо это ясно себе уяснить и понять, откуда это происходит. Да. И, в общем, если вы любите окружающий мир, жизнь, людей, желательно свою работу, так далее, то вы уже делаете первый шаг в гармоничном сочетании всего, что надо. Набор страстей у нас элементарный, вы все прекрасно знаете, что в них нет никакой оригинальности. Все наши страсти — они вульгарны, они банальны, они все описаны, как говорят в медицине, давно. Вот. И в сущности они являются нашими врагами. Но, конечно, можно сказать, что некоторые страсти коренятся в натуре, в природе человека. Да, но если это так, то значит их неправильное проявление есть искаженное течение процесса. Вот, например, каждый человек хочет быть чем-то, хочет иметь смысл и значение для себя и для окружающих вообще, и не быть ничтожным. И это часто людей толкает на выпячивание неуместное, на нелепое, так сказать, смешное зазнайство. Потому что ничего за ним нет. Но все время хочется выскочить вперед, прокричать, что может быть очень правильное, может быть, очень правильное. Это такой неадекват.
А потребность тут совершенно естественная и здоровая. Потому что человек — это личность. И она действительно должна быть не ничтожной. Обязательно. Но это ложный способ. А есть способ — это связать личность свою с источником жизни. С настоящей. И тогда мы сразу поймем, что если пастух оставляет девяносто девять и ищет одну овцу, значит каждый человек, он представляет собой ценность. И это можно понять даже в очень широком плане.
Вот недавно в журнале «Знание — сила» была опубликована вот статья. Впрочем, я не сейчас вот тут вообще вопрос. Называется это статья «Сложность жизни». Написал автор мне неизвестный.
Автор, доктор биологических наук Красилов. Он тут довольно внятно раскрывает, в общем, давно известную многим биологам истину. Но широкой публике мало известно, что Дарвин в своих весьма остроумных и серьезных исследованиях ошибался в главном, в том, что эволюция идет по линии выживания наиболее приспособленных.
Эту идею он взял не из своего опыта. Он был внимательный, вдумчивый наблюдатель, но в опыте он этого не имеет. Он взял ее у философа Спенсера, так сказать, думал и перенес, как бы это назвать, выживание наиболее приспособленных.
И так движется эволюция. Ну, все это в общем считают. Вот. Ответ сегодняшней биологии на это прост.
Если бы это было так, то эволюция остановилась бы на простейших. Ибо простейшие наиболее приспособлены из всех живых существ. Наиболее.
Они устойчивы к радиации, к очень высоким температурам, к очень низким температурам. Они делятся практически бессмертно, могут засохнуть, инцистироваться на очень долгое время. Бактерии оживали, которые были на шкуре мамонта, когда его разморозили.
Бактерии уже... Ну, куда еще более приспособлены. Значит, развитие шло вперед по каким-то совершенно другим причинам. Более того, развитие делало существа более уязвимыми. Более сложные существа, как многоклеточные, они уже несли на себе печать смерти.
Вы тоже знакомы с биологией. Составное распадается. Смерть начинает появляться с появлением многоклеточных существ.
Там же одноклеточное делится. А среди высокоразвитых животных приспособление вело к тупикам. Есть такой палеонтолог, был в прошлом, — он целый закон вывел, закон о тупиковом развитии приспособленных существ. Вот парнокопытные там или китообразные, это очень высокоспециализированные к своей жизни, но они уже к эволюции не способны. Они становятся как бы, ну если это брать в социальном смысле, как узкие профессионалы, но уже у них нет резерва в их генотипе, они никуда не денутся.
Но что происходит на высоких уровнях развития? Большее значение начинает приобретать индивидуум. Отношение между индивидуумами.
Для вируса, для инфузории, индивидуум не имеет никакого значения. Там есть значение массы, вид. Вид является субъектом действия.
Причем выживают низшие существа, слепо разбрасывая миллионами, тысячами свои трупы, рождая такие же миллионы новых существ. Далеко не так среди высших животных.
Они размножаются медленно, у них и детенышей меньше, и зато уже у них есть индивидуальность. Вот у нас две собаки. Две инфузории – это, как сказать, две инфузории.
А две собаки – это совсем другое дело. В них уже проявляется что-то индивидуальное, и это очень сильно влияет на дальнейшее их развитие. Потому что здесь возникают какие-то особые индивидуальные черты, которые могут скрещиваться, передаваться, которые влияют на окружающую среду.
Вот этот процесс индивидуализации, который, скажем, у таких высших животных, как обезьяны, приводит к долгому детству, когда мать очень долго заботится о детеныше, очень долго его воспитывает, учит, растит, подготавливает качественно новую стадию — нас. У человека вид оттесняется на задний план окончательно, и на первое место выступает личность. Личность становится высшей целью развития нас.
Священна жизнь. Священный дар жизни, как вы нам говорили. Да.
Но для человека эта уже формула не подходит. Она недостаточна. Потому что для человека священный дар — это личность его.
Не просто жизнь. Ну, это легко показать на простом примере. Человек, который в силу каких-то физических повреждений или психических не дает себе отчета, потому что он человек, какой-нибудь идиот, у него есть священный дар жизни.
Но, увы, это бесконечно мало. Так, я сейчас зайду на секунду. Что-то мне стало, Нюша. Обратите внимание на такой факт, что какую-нибудь замечательную поэму создает личность. Философская система — это личность.
Любовь между людьми — это любовь двух личностей. Если это настолько. А что бы высокое и мощное мы ни взяли в нашу жизнь, это всегда тесно связано с личностью.
Поэтому настоящая цель, божественная цель движения человека вперед, — это развитие личности в условиях, которые позволяют ей развиваться. Поэтому все, что этому содействует, является делом Христовым. Христос освятил человеческую личность, воплотившись именно в человеческой личности.
Не в каком-то абстрактном символе. Нам очень важно, вот символы церковные: голубь, огненные языки. И надо думать: ну что, что на иконе птица, это правильно, прекрасно.
Знаете почему? Потому что надо всегда помнить, что Бог стал человеком. Или условный символ напоминает нам, гораздо лучше, чем дедушка там на облаке.
Конечно, будет совсем на чем. Совершенно на чем. Здесь совершенно другой.
Хотя и связано с человеком. У нас есть образ и подобие. Но Он освящает человеческую личность, воплотившись не в толпе людей, не в массах каких-то анонимных безликих, а в личности, конкретной личности Христа.
Это сразу ставит перед нами главную жизненную проблему. Что важнее всего? Нам это личностное начало укрепить, развивать и утверждать.
Но вы, конечно, скажете, что очень многие люди как-то живут без этого, живут как бы во сне. У человека есть несколько состояний бытия. Есть состояние близкое к тому, что личность сначала сведена к минимуму.
Это то, что на современном языке стали называть массой. У испанского философа Ортеги-и-Гассета в 20-е годы вышла книга. Называлась «Восстание масс».
В наш век показывает, вот эти массы стали играть какую-то роль большую. Вот. Но Ортега ошибался в одном.
Этим массам очень легко манипулировали. Они играют роль, потому что им дали возможность выйти на улицу. Но их очень легко можно было направлять, заставлять кричать «хайль» и все в этом роде.
И они спокойно, так сказать, шли даже с большим энтузиазмом. Поэтому, когда человек становится массой, это состояние, в общем, является нижним для человека. Есть другое состояние, когда человек является анонимным сотрудником дела Божьего. Дело Божье в очень широком смысле слова. Ну, скажем, Махатма Ганди, он не был христианином, но он, конечно, исполнял дело Христово на земле, когда он проповедовал ненасилие, когда он пытался внедрить в политическую жизнь гуманные принципы, когда он, будучи властителем толп и придя к власти государства, он продолжал оставаться аскетом в жизни, как и прежде.
Есть люди, которые являются невольными пособниками отрицательных начал. И об этом много пишется в литературе, в фильмах, скажем, как во времена нацизма. Были люди, в общем, которые не были нацистами ни по убеждению, ни по характеру, но они невольно своим безразличием включались.
И, наконец, есть два полюса деятельных людей. Два полюса. Как мы можем отличить по какому-нибудь признаку, по этикетке, к кому он принадлежит, к полюсу добра или к полюсу зла?
Нет. Можно ведь иметь любое облачение и служить злу или добру. Так вот, то, о чем я говорил, является мерилом.
Полюс Христов — это там, где личность уважается, чтится, и где для неё делается многое и важное. И, так сказать, в собственном смысле для окружающих. Там, где она подавляется в том смысле, что она становится уничиженной, как бы ненужной, где на неё смотрят с презрением.
Это, конечно, полюс антихристианский. Ну и, наконец, последний вывод. Это придает смысл нашему существованию.
Если мы хотим включиться в замысел Божий, мы должны развивать собственную личность и содействовать как можем для окружающего мира. Все. И больше ничего не надо. Это вполне достаточно того, чтобы быть содержанием целой жизни.
Хорошо, что на него не упало. И так же снова. Если вы подумаете, вы увидите, что это связано со всем.
Со всем, что у нас есть. Или мы хотим участвовать, или мы хотим греться. В этом нет ничего подобного теории вождей и каких-то там героев которые единственные делают историю.
Это неверно, конечно. Потому что это не статичная вещь, а состояние. Человек может быть в состоянии массы, а потом из этого выйти. Ну, вульгарный пример. «Мать» Горького. Просто первое пришло мне в голову. Но Алексей Максимович, он примерно что-то подобное хотел сказать, когда он изобразил Павла и мать вначале частью биомассы какой-то. А потом они постепенно пробуждаются. А в какую сторону, тоже там вопрос, который может дискутироваться, но тогдашним уровнем они переходят на сцену другую. Вот, он становится человеком, после этого, Павел Власов. Он начинает отдавать отчет своим поступкам. Он видит какую-то цель в своем существовании.
Он участвует в каком-то всеобщем процессе. В процессе благородном он за людей, ради людей он действует. Он рискует, он жертвует.
И мать тоже. Потом совершенно простая, неграмотная женщина приходит в сознание, как это важно. Иногда бывают такие пограничные ситуации, когда люди совершенно этого не ожидают.
Волею Промысла вдруг оказываются в них. На эту тему есть роман Грэма Грина «Комедианты». Как три человека ехали в Гаити во время диктатуры Дювалье.
Они все трое слабо разбирались, что там происходит. У всех у них были самые дурацкие идеи. Один был просто проходимец, другой был агитатор за вегетарианство, третий там еще что-то забыл.
Ну, в общем, и они оказываются вовлеченными в эту ужасную ситуацию на Гаити. И в конце концов они включаются в борьбу. А один из них, который никогда в руках не держал оружие, вот этот проходимец, он становится руководителем боевой группы, партизан.
Он им все время говорит, что он прекрасный военный знаток, но он все время врал там, он комедиант, и поднял их дух очень, то есть, высоко. Но потом, когда выяснилось, что он даже не знает, как с этим обращаться, но он там двинул, и где-то он там погиб, и там они ему поставили памятник, как, значит, герою. Но на самом деле Грин хотел сказать в этом романе… Вернее, не сказать — он сказать ничего не хотел, — показать, как люди из нуля, попав в критическую ситуацию, они могут перейти в состояние совершенно иное.
Вот, ну вот, собственно говоря, иначе нет смысла. Потому что, во-первых, не может быть общего принципа. Я знал одного академика, который мне рассказывал, что он в юности заставлял себя спать 4 часа.
Он потом прожил очень трудную жизнь. Он умер в глубокой старости, но жизнь у него была предельно сложной. Но человек, сосредоточившийся в направлении науки, он мог спать 4 часа.
При этом колоссальное количество информации перерабатывало. Мне это недоступно совершенно. Если я буду спать по 4 часа, я через несколько дней буду похож на сонную осеннюю муху.
Значит, надо согласовываться просто. Ведь самое главное — не условия и возможности, а цель. Цель быть человеком и одновременно членом своей семьи, сообщества людей, так сказать, в мире, где ты живешь.
Но одному нужно столько или другому надо столько. Одному нужно спать 8 часов, другой всю жизнь спит меньше. Это каждый знает свое.
Причем ведь всегда отдыхать не жалко. Не жалко совсем. Хотя мне всегда время безумно жалко, но я никогда не жалею его на отдых.
Ну, отдых у меня свой, каждый отдыхает по-своему. Нет, ну, действительно, вот есть люди, которые любят отдыхать на рыбалке. У меня рыбалка не вызывает таких эмоций.
Есть люди, которые смотрят хоккей, я к нему равнодушен. Есть люди, которые играют в карты, это тоже отдых. Это тоже.
Но у меня, так сказать, есть там своя фантастика, что-то еще другое терпеть не мог. Значит, важно, чтобы отдых был. Но почему мне не жалко времени?
Потому что во время отдыха ты работаешь на свою работу. Она же окупается. Окупается, потому что ты в это время набираешь силы.
Это подобно тому, когда две руки несут тяжесть. Кажется, вроде удобно. А на самом деле, надо, чтобы одна несла, а другая отдыхала.
А та в это время активно отдыхает. Именно активно отдыхает. Не просто она пустая идет, она активно отдыхает.
И потом вторая. Значит, какая-то структура в жизни должна быть. Вот Герберт Уэллс, когда был молодой человек, он выбился из низов, мать у него была горничная и все такое.
Он жил по строгому расписанию, и так ценил время, что он какие-то формулы, которые надо было учить, он был биологом, он вешал их рядом с зеркалом, и когда брился, он одним глазом смотрел в эти формулы и старался их заучить. И был совершенно прав. Значит, все дело в рациональном распределении своего времени, труда и досуга.
И как-то вот интенсивно можно просто пройтись по улице нашего города, насытившись большим интересом, удовольствием, пользой. Но уже действительно пройтись. Не бежать куда-то такой с языком на плече.
А вот вечерком выйти на набережную. И так сказать созерцательно, медитативно. Посмотреть на горящие огни домов, на огоньки, транспорт, на силуэты города.
Это очень созерцательно такое. Тоже тысячи жизней, тысячи семей, проблем. Это целый, так сказать, очаг.
Тут очень многое можно подумать. И вот видите красоту вообще всего этого вместе взятого. И красоту неба над городом или за городом.
У нас же все время окружают предметы, которые могут вызывать у нас созерцание такое. Вот сегодня после этого.
То есть, в принципе, быть, допустим, подвижником, это не значит не есть, не спать, там, ничего. Непонятно, вот просто, ну что значит, что значит от всего отказаться и всем обогатиться, вот что это значит. Значит, не делать ни из чего культа. Есть у тебя — слава Богу. Нет — … Чтобы это не было таким условием в твоей жизни, что чем больше мне свободно, тем... Это значит, надо действительно как-то учиться от любви? Ну, как раз выяснили? Ну, лишнее всё стараться убирать. Всё мне позволительно, говорит апостол, но ничто не должно обладать мною.
Понимаете, ну, конечно, женщине, девушке приятно одеться хорошо. Я считаю, что это совсем неплохо. Более того, если все христианские девушки будут ходить как чучело, это только будет нам на посрамление. Но в этом стремлении можно ведь впасть в крайность и превратить это в мономанию, и ты будешь все время только думать о том, ля-ля, дальше, да? Дальше, ну, с утра до вечера в голове одни тряпки. Ну, да, да. Спрашивай, если ты читал, а ты думаешь, а ты тут делаешь партик? Ну, это происходит в чём? Что мысль ваша ещё совсем не управляема. Она как хочет, так и бродит.
Вы не хотели об этом думать о том, как сделать. Она сама приходит. Но настоящая личность человека – это самоуправляющийся организм.
Самоуправляющийся. И к этому нужно прилагать усилия, и тогда Господь помогает. Помогает человеку стать таковым.
Это, конечно, трудно, но очень важно. Более того, понимаете, вы тогда вступаете в состояние личности настоящей. Не какого-то полусумрачного существа, сумеречного, которое не дает отчета в своих поступках, который как-то живет так вот полубессознательно.
И только потом, через день: что я такое наговорил, что же я такое делаю? А кто же в это время управлял?
Никто не управлял, сама делала. Значит, в этот момент, когда дело не то, была масса. Значит, допустим, у вас возникает какая-то мысль, которая вам неприятна, вы ее не прячьте.
А так подумайте, что у меня возникла такая безобразная мысль. Она имеет происхождение то-то и то-то и то, чтобы было прозрачно. Потому что, когда еще вы прячете от себя, тут начинается же фрейдистская история, это загоняется в подсознание, потом вылезает из ушей, из глаз.
Хотя хочется, так сказать, выглядеть прилично перед самым собой, но надо быть очень честным по отношению к себе. Но все-таки делать это возможно только при любви к идеалу, при стремлении к Богу. Потому что что такое жизнь биологическая? Некое тление, которое прекращается. Но при свете Божьем это целое служение.
Что такое наши усилия по работе? Пар, дым, дым. Об этом не будут помнить люди через год после нашей смерти. А может, и раньше. Но если мы это делаем перед лицом вечности, это становится нашим богатством души, которую мы уносим с собой. И так все, что мы ни любили, любую красоту мира, она всегда является отражением этой последней красоты, которая и есть наша цель. Когда люди говорят, что как не любить Бога, ну как же любить, ну мы Его не видим, но мы настолько видим Его проявления, что это вполне возможно.
Об этом есть сказка, вам всем известная. Всем известная сказка. Она как бы является, ну, притчей в этом отношении.
Не точной аллегорией, но притчей. Аленький цветочек. Героиня не имела личных контактов со своим хозяином.
Но потом она вступила в некую беседу (переписку). Она его полюбила. Как она полюбила, когда ничего она...
Она имела от него добро, она это чувствовала. И поэтому полюбила. Поэтому ей было не страшно, когда она, в конце концов, стала с ним общаться в виде чудища.
И это главное. Тот, кто нас привел в жизнь, кто ведет к этому совершенству, весь мир, кто управляет вот этим, управляет нежестко, и мы можем участвовать в Его деле. Вот тогда все, конец всем комплексам неполноценности, тогда мы все значимы.
И так оно и есть. И мы здесь получаем возможность перейти в другую форму существования. И тогда все будет нам напоминать о бессмертном. Вот и все по существу.