Человек, конечно, мог только все портить. А все-таки Дух Божий действовал и как-то предохранял все это от порчи. Вы знаете, дело в том, что в каждой общине были свои особенности, душевные, социальные, свои проблемы были. Некоторые общины были тихие, спокойные, скажем, община в Филиппах, вот Послание к Филиппийцам. Это была в македонской лесной глуши небольшая римская колония. Там жили люди порядочные, ветераны, которым после отставки подарили эти земли.
Они занимались огородничеством вокруг города. Звучала латинская речь. Они все были очень дисциплинированы, достаточно нравственные.
Иудеев там почти не было, но было несколько женщин, которые иудейские молитвы читали, и у них даже не было помещения, они ходили на берег реки, там молились все. Павел пришел и нашел их, посидел с ними на бережку, и рассказал им то, что мы не знаем, что он им говорил. Вот так возникла первая эта община.
У него, конечно, были очень крепкие общины — филиппийская община, хотя ему там пришлось и пострадать, и его в тюрьму там бросали, били. До самых последних дней он всегда на них опирался. Единственная, в общем, от которой он принимал материальную поддержку.
Это, конечно, совершенно иначе выглядело в Коринфе, в греческом городе, о котором я уже говорил, где были партии, где был снобизм, где были разные люди. А римскую церковь, хотя Павел ее не основал и не был в ней руководителем, но он ее очень любил, потому что Рим был международным городом, и дух универсализма, который Павлу был родствен по душе, он там прекрасно находил отзвук.
Ему было тесно во всех этих местечках, затерянных среди гор Малой Азии, Греции, еще где-то. Он-то жил глобально. Главная сила христиан была в двух вещах — в вере и в любви.
Вот вера во Христа двигала ими, а любовь прокладывала им дорогу на самом деле, потому что они ничем не могли удивить мир. Ничем. Обряды были у всех старинные и пышные.
Нравственные изречения были отличные повсюду. Мистерии, священные книги, весь мир был сыт этим. А на самом деле, самым таким сильным действенным фактором было созерцание облика самих христиан.
Это не идеализация. Это говорят нам исторические документы. Главной движущей силой был дух этих христиан. Это и обращало язычников, когда они это видели. Как в Евангелии сказано: «Пойди и посмотри». Вот наша задача, только: «Пойди и посмотри». Дух Божий человека делает…
Понимаете, изгонять грехи, это все равно, что ловить очень шуструю блоху. Потому что мы сюда — а она туда… А вот она тут.
И все время уйдет на ловлю вот этих блох. А поскольку грехов у нас много. Есть другая аналогия.
Вот если вместо того, чтобы полоть, вырывать с корнями, мы начнем сверху косить, она еще пуще пойдет, эта трава.
Значит, избавиться от грехов нельзя. Нечего тут даже и говорить. Ясно как день. Но! Можно две вещи. Вернее, это вещь одна, на самом деле. Вот жить по-другому. Не сгоняя, а вот стать другим. И тогда это само начнет отмирать, оно не будет у тебя держаться. Ну, как человек, который живет в любви к природе, к Богу, как у него будут являться мелкие, ничтожные какие-то страсти, это же все как-то не соответствует. Это не будет присущей ему чертой.
Не нужно будет, как говорит апостол: «Совершенная любовь изгоняет страх». Понимаете? Не то что мы изгоняем: ах, не бойся, ах, не бойся. Совершенная любовь изгоняет страх. Конечно, многие из нас скажут, вот у нас то настроение, то упадок, то слабость. Мы же это все, потом это же и пожинаем. А если настроиться на высокий уровень жизни, внутренний высокий, то... то низменное будет просто отступать. Оно будет вытесняться. Вытеснять. Да. Будет отмирать, чахнуть в нас.
Более того, я могу сказать, что это же единственный настоящий образ жизни. А все остальное — это так, обезьянье. Ничего в этом нет ни ценного, ни привлекательного.
Это просто сумасшедший дом, скопище душевных и телесных болезней, каких-то узлов. Все это, конечно, безобразно, неэстетично. Разве можно назвать зависть эстетичной?
Красивая зависть, красивое злорадство, красивая подлость. Этого не бывает. Представим себе, что у человека есть несколько каких-то греховных свойств.
Вместо того чтобы преобразить свою жизнь, он себе запрещает и говорит: «Я не буду там то-то и то-то». И держится. Час не пил, за них.
[В центре] Иисус Христос. Все остальное должно располагаться вокруг.
Так, да? Ну, как же относиться к этому? А вот посмотрите вы как.
Как относился Франциск Ассизский, который, казалось бы, все отверг, стал просто бродячим нищим. Но он очень полюбил мир, потому что он его отверг. Он отверг его на одном уровне, но на высшем духовном он принял его так, как ни один другой.
Он любил природу, людей, животных, траву, воду так, как не любил ни один язычник по-настоящему. Потому что он совершил вот эту диалектическую, весь поворот диалектический. Он отказался от мира для того, чтобы к миру вернуться на другом уровне.
Чтобы его как бы осветить своей любовью и своей верой. И тогда [стихии] для него стали не боги, а братья: брат Солнце.
Это совсем другое. Это не пантеизм. Но это уникально.
Христианский путь, он вообще сам по себе уникален. Просто Франциск был истинным христианином. Вот у таких людей мы и учимся.
Отказ от всего. Я могу сформулировать в такой форме: от всего отказался, чтобы всем обогатиться. Совершенно. Понять это можно только на практике. Но вот, в частности, пример такой практики являет Франциск. А Христос так говорит: «Кто оставит ради Меня матерей, отцов, домы, сестер, — получит» Да, у человека не может быть второй матери.
Если он говорит о том, что вы получите других матерей, он все-таки имел в виду, что вы это же получите. Это же получите, но совершенно в другом виде. Не то что, значит, ты отказался от своей матери, ушел во имя Христа, а Он тебе приготовил там другую мать.
Нет, это абсурд, я, конечно, совершенно не лукавлю. Вы это получаете вновь. Таким образом, перед нами круг.
Есть два пункта. Либо принять мир в его падшем состоянии, в него погрузиться, это ведет к зоологическому состоянию постепенно. Но полностью зверем нельзя стать, обязательно станешь каким-то ненормальным зверем.
Человек не может вернуться обратно… Он обязательно как-то извратится.
А второй путь, это все проклясть, от всего отказаться. Тогда спрашивается: зачем Бог вообще создал мир? Просто, чтобы нас искушать?
Сомнительная концепция. И потом, это в несоответствии с Писанием. Ведь сказано: «Вся премудростию сотворил еси».
Если Бог сотворил премудростью и красотой весь мир, то можно ли говорить, что он создан специально, чтобы нас искушать? Противоречие. Значит, вот только вот этот третий царский путь.