Без движения пропущено невозможно. Какое небо злой куча, даже такое неподвижное, которое на фронт дерева, которое в Каитнике, движение в нем без конца происходит. Там, где движение осталось полностью, там все.
И вот понимаете, наша жизнь, которая питается тем, что мы подходим к границам высшей божественной реальности, нам всю жизнь окрашивать светом и счастье, мы достигаем какого-то уровня и состояния, и не вольны как бы оттенаврены. Ну, естественно, когда человек прошел, как бы оттенок надо. Так вот, в отличие от всяких видов движения, духовного уже не имеет старт, а не имеет финиш.
И как только у нас получает что-то вроде финиша, естественного порода, мы его не замечаем. Необходимо начать новый виток, где-то еще дальше. и когда начинаешь, то сказать, карабкаться, не есть ощущение, вот то, которое мы говорили, то, может сорвался и чё.
Какая наша цель? Чувствовать Бога просто реально сильно и глубоко. Если это чувство будет, то тогда не страшны и испытания, и одиночество, и искушение, и смерть, и все то, что человека убьет айвы, ты же.
Потому что здесь полнота, но эта полнота тоже, как бы, она безгранична. Если мы чуть-чуть этого касаемся, мы потом успокаиваемся. Но чрезмерная успокоенность вещь опасная.
Почему я говорю, не просто успокоенность. Конечно, у нас у всех должен быть некоторой души покой. Не сон, не вялость, а покой.
Я обряжу тебе покой душам вашей, Господи. Я даю вам покой. Мир - это значит примиренность. Он сам говорил, ну, мчись от меня, потому что в нем был покой. Но вы заметите, что он далеко ходил, ходил быстро. И он резко отреждал книжник, радовался чему-то, чему-то печалился. И жизнь предстоит перед нами крайне стремительность, вы об этом все знаете и помните.
И он, который говорил, горе у книжники, фарисея, лицемент, он внутри был полным покоя. Значит, этот покой не есть остановка, а это есть тишина, которая находится внутри. А на самом деле, его так сохранить трудно, под наплывом бесконечных каких-то событий жизни, что борьба за нее невольно дает начало для собак.
Это ваш юноша, который уже сокрушил там что-то. Значит, сохраняя этот внутренний покой, мы находимся время удвижения. Когда можем и остановиться.
И когда на самом деле выполнив тот и тот и тот, вот как вы сказали, мы просто отдали долг, и больше ничего. Это же не дает спасения, то есть переживания Божьего присутствия в настоящем. Потому и сказано, что фарисеид не оправдался.
Потому что он он все выполнен. Но это хорошо. Может, надо что-то еще? Вот.
Нужно еще. Между чувством Бога и выполнением вот этих всех уставов такая же, как межвежливостью и глубокой любовью. Понимаете?
Корректность. Корректность отношений и сильная любовь. Разница огромная.
Хотя и то, и другое является положительным партнером человеческих отношений. Иногда наши чувства Бога притупляются от того, что каналы разрабатывают одни и те же. И они как-то... Какие-то амортизации уже там...
Поэтому необходимо всегда обновлять. Вот вы, наверное, слышали, что ну, это на западе такая практика. У нас тоже было. Какой-то год объявлялся годом чего-то. Для чего это делается? Ну, это был год мучеников, год там мессионеров, еще чего-то. Ну, чему-то год Библии был. Год апостолов. Для того, чтобы как бы сосредоточен на чем-то одном, на какой-то одной теме, чтобы она вырвалась вперед и обновила, обновила наши возможности. Вот. Значит, от вас зависит многое, но, впрочем, от вас, главное, что... Надо разрабатывать... Все разработали, только надо посмотреть, где еще есть какие-то пути.
пути очень много вообще можно приближаться к богу самым разным способом самым разным способом от слов до гробового молчания от бесконечных каких-то печали которые мы несем ему до радость в конце концов влюбленные ищут Бога. Художник, ищущий совершенства, ищет Бога. Человек, ищущий справедливость, он, в конце концов, ищет его.
Все люди так или иначе его ищут. А когда они ищут его бессознательно, то это, конечно, одно. А мы сознательны.
Мы сознательны. Мы живые существа. Вот такие, как мы есть.
Со всеми своими слабостями. И нам дано. Дана возможность.
Дана возможность прикоснуться к нему. Дана возможность его почувствовать. Дана возможность как бы вот... Помните, как в старинном мифе, когда Антей прикасался к земле и набирал силы? Есть такой миф у Антей. А нам коснуться неба на мгновение, для того, чтобы набрать силы. Поэтому я часто говорил некоторым из вас о том, что не всегда существует литература какая-то там духовная специальная. Можно читать литературу совсем не духовную, как бы, но она будет наполнена духовным совершением. Наполнена. Причем тут настолько все совпадает, что перекликается необыкновенно. На самом деле нет ничего нерелигиозного, не касающегося Бога. Вы возьмете любое прекрасное створение, любой прекрасный фильм, И это всегда об этом. Интересно, надо это. Значит, я несколько лет назад делал фильм для всем, так сказать.
Популярный такой человек, вселенный творец. Использовал там потанную музыку. Так, если бы это он не был размножен. Вот. Вот однажды, я включаю по телевизору фильм популярный "Живая вселенная". Так, музыка та же? Мы не сговорились, я не знаком с этим, даже если вы. Кадровые наполнили те же содержания на 70% тоже. Но название другое. Там "Живая" тоже название очень круто. Да. А музыка, там, пин-флэй, ну вот все то, что...
Понимаете, такая конвергенция, она не смешная, потому что я не знаю, вот режиссер имел ли он что-то такое сознательно за душой, или он просто вот так вдохновился этой проблемой и как-то вот это созерцал, и получилось, он вышел на прямое, финишное. Конечно, он не мог там сказать слово, но они уже там просились настолько, что можно было и не говорить даже ничего. Значит, если говорить о источнике поставленного движения, это все-таки стремление всегда его чувствовать, не привыкать.
Не привыкать к красоте, к тайне, к божественному тому, что наши шеи сли есть. До этого иногда можно поступать как Чистошнон, так как бы отодвинуться, посмотреть на все со стороны. Как он нас вел всех по жизни.
Как вся существует вот земля, и вот мы на ней. Некоторое чудо. Но существа ограничены во времени. Мы сюда пришли, пройти вот по этому мосту, пройти вместе. И он нам предлагает себя в спутнике. И поэтому мы должны всегда как бы прочищать каналы своего слышания, своего видения. И не привыкать жить. Самое страшное.
Привыкать жить, это значит, что приспособиться к жизни. Высшая форма адаптации организма – это смерть. Как известно из биологии.
Да. Это, так сказать, не парадокс. Приспособиться. Приспособиться. Когда ты говоришь, пробу, ты начинаешь. Ну что ж, конфликт нам тоже не избежать. Не избежать. Значит, очевидно, всем нам надо стремиться брать от жизни максимум. чтобы не пропадало ни что прекрасное, что проходит мимо нас в этой жизни. Но вы понимаете, что я имею в виду что-то действительно прекрасное, а не девиз людей, которые хотят быть потребителями. Вот. Когда чувствуется, что душа вот окаменела, а что тут удивляться? Вот правильно Владимир Николаевич сказал?
Ну, когда уже нет силы молиться, тогда уже говоришь: "Господи, ничего не могу". Вот тут-то проявляется, я вам несколько раз рассказывал, когда ничего уже не варнякаешь, вдруг Дух Божий действует. Дух Божий - это сила, сила, которая обещана действовать в церкви, не только вот в отдельном человеке, а именно вместе, понимаете? И это всегда, вот его присутствие с нами и сейчас она охватывает все эти это то что делает нас способными на больше чем мы состояем и это придает какую-то особую красоту и глубину измерения нашей жизни наши короткие жизнь.
Понимаете? Наши корруппы жизни. Вот прилетело нам почти 10 лет. Мах, мах, мах и все. Значит, эта ракета выстреливает в вечность.
И мы в эту вечность уносим то, что мы здесь взявшись за руки, собрали на своих душах. Какие еще вопросы? Господь дает ему помощь, то есть Дух Божий приходит сразу и выносит, выталкивает, как лодки, которые оттолкнули от берега она поплывает.
Объемная. - Да, вон. Но это не значит, что потом эта рука будет служить как мотор, будет лодку вести, иначе мы же будем просто сидеть, ничего не делать. Значит, дальше мы должны включать свой мотор. Тут возникают уже определенные трудности. Время от времени на каких-то поворотах, Дух Божий, снова приходит, чтобы нам помочь. Но... Время мы должны не открыть. Наша цель, наша цель вот быть Богом настолько близко, как вот вы сейчас сказали. Поэтому мы должны быть совершенно спокойным. Как многие говорят: "К чему человек живет?" Он для этого живет. И вот когда он этого достигает, у него все вопросы улетают. Ну, бачик, вчера у меня тройка, лёгкий сидел. И здесь надо просто, знаете, почувствовать его волну. На какой волне можно с ним говорить, как приемник? Это очень индивидуально.
Но это вопрос уже другой. Для нас он, так сказать, ясный. Если попытаться выразить в абстрактных словах, мы можем сказать так, что мир развивается, существует по закону гармонии.
сбалансированность каких-то частей. И когда гармония нарушается, то происходят какие-то катастрофические процессы, там распады и так далее. И человек в его душевном и интересном состоянии, он должен тоже находиться в гармонии.
Значит, если он это достиг к какой-то степени, то он уже чувствует в себе полноту жизни. Это я вот беру для Володиного собеседника. Полнота жизни – это есть переживание счастья.
И вот мы ищем методов. И вот вера есть способ сохранения, создания в человеке, его гармонии не вообще, не просто внутренней гармонии, а гармонии с мирозданием, с природой, с жизнью, с окружающими людьми. И это и есть вера.
Ну, а мы знаем, что это на самом деле лишь только отдельное явление, а на самом деле единство, конечно, с нашим Творцом, потому это и есть высшая цель, а природа. Природа, это вообще-то ее не существует. Это абстрактное понятие, обобщающее сумму явлений.
Человек не может находиться в гармонии с суммой явлений. Природа, я могу написать, на бумаге. Есть природа, а науке не дана ее реальность как таковая.
Это все какая-то тайна, единство ее остается тайной. Ну и конечно еще, понимаете, кроме того, что мы берем от Духа Божия, от Слова, от совместного общения, от молитвы, от нашего труда, от чтения, все это должно быть не нашим, с багажом, который мы потребляем, а это то, что мы отдаем. Вот. Сейчас время очень непростое.
В чем-то оно благоприятное. Время, когда вот весна. Весной оттаивает все, всякие вот радости, грязь и прочее.
Возможно, вещи, которые были спрятаны под стегом, они вылезают. В христианской жизни сейчас вылезают самые различные течения и направления. Мы не должны как-то им противоставлять себя, хотя многие вызывают недоумение. Но мы должны четко давать себе отчет о том, что сейчас идет такая болезнь неофитства, например, какого рода. Вот вам маленький пример. Значит, Данилов монастырь наш, как бы родной мой, потому что я там всегда жил, и в детстве мое прошел к нему, выреставрирует.
Туда нужно вложить было много миллионов, средств не хватало, и власти разрешили, значит, руководству приглашать всех, и за тарелку супа там работать смог каждый доброволец. И вот, и тут возникла некоторая общность, потому что потом они садили за стол, там разные бывшие ученые, бывшие, разные бывшие, которые надоело вообще вся наша бюрократия, там прочее. Они пришли туда, начали, так сказать, эти кирпичи, потом сидели, знаешь, в монастыре, значит, и слышали, ну, такой стиль жизни, там вот они пришли, там поклонились, бунсловите, выйдут туда-сюда, так все, все отрегулировали, уже даже думать ни о чем не надо, потому что все тебе сказано.
Вот, тогда что, давай, тогда это делай, это делай, это делай, то, все по послушанию, они, так сказать, начали играть быстро в эти игры. Да, да. Понимаете, это как бы очень возникнет приятный.
Вот, как сказал Феликс, что туда ходил, вот, он там Тростников как раз, Тростников сказал, у меня больше нет проблем, я теперь определился, сказал. И таскает там кирпичи. Значит, естественно, это очень приятно, потому что там же люди, они уже себя противоставляют, так сказать, мир на все, теперь можно поливать есть уже но но все это временно на самом деле мы-то должны смотреть дарьмы вы все-таки уже христиане 1 призыва понимаете кончат ремонтировать там похожи ли мы на него нет пожалуй не я думаю что мы лишь очень немногим похоже потому что мы все стремимся остаться в жизни выполнять свою жизнь и долг я думаю что это так, потому что все таки они все там аутсайдеры и все Вы меня держали мощной двойной, меня все, как отмыл, и куда-нибудь соскать патриархию, все как сорокан под плеч, уйти, это у меня было желание, Я обязательно же уйти куда-то, ты должен собрать свой тесный клуб, текло хорошо, Ну, создать его трудно, его трудно, Это невозможно. Там уже все есть. Экономическая база и территориальная база. Но, понимаете, ведь все это временно.
Потому что, в конце концов, монастырь отремонтируют. Их всех прогонят. Во-вторых, здесь происходит какая-то духовная албанизация.
Вот такая. Получается такое, значит, замыкание в каком-то маленьком этом. Таким образом, христиане Если все будут так противоставлять миру, то значит все, чем живет мир, вся жизнь, будет как бы лишен христианского элемента, а мы будем, вот как музейный экспонат, находиться на пределах памяти архитектуры, как Флоринский предлагал сохранить монахов вместе со старыми зданиями, как экспонат.
службу. У него же есть доклад 20-го года, где он предлагал оставить все дело, как произведение древнего искусства. В этом тоже что-то есть.
Естественно, он действовал в 20-е годы, когда надо было сохранить как-то и все. Но это действительно как-то облегчает. Кто? Ланя. Это, конечно, путь легкий. Я уже вам точно скажу. Вот не даром Владимир Николаевич говорит, конечно, все так. И все, я определился. И проблемы. И все. Значит, Но стоять-то в этом тоже трудно. Я даже недавно такого человека встретил. И потом там, конечно, эта трагедия рождается.
Потом все трагедия. Потому что все повторяют это. Подичь.
Вот. Потому что он все делит на мирское и духовное, божье и светское. А я не уверен, что светское вообще понятие для христиан что если человек торгует в магазине морковкой, что он занимает светской профессией.
Нет, она такая же христианская профессия, как и любая другая. Такая же. Потому что можно быть христианкой, стоя за этим прилавком, и можно наоборот быть. Ну, а можно находиться в монастыре и совсем от этого отойти.
Монастырия это великая вещь, но они не могут исчерпать все. Вы, наверное, много садки на... Так куда-то вообще, вот, ококлиться вот.
Здравствуй. Сложно решить, потому желание сильное. Как мы можем, хотя бы частично, удовлетворить? Только один способ.
Вот. У нас есть приход, и мы в нем общаемся. Он есть наш монастырь.
Но это монастырь с открытыми дверями и окнами. Он не является изолированным, так сказать, включением. В церкви он в достаточной степени открыт.
И нам нужно научиться находиться в обществе Это самое сложное, даже и противное некоторое Но ничего не поделаешь Даже если это очень трудно, Господь сказал Я посылаю вас как агенцер среди волков уже не сказал что я посылаю вас вообще на виноградник где вы будете ловить кайф нет силоваясь как агнец среди волков еще это довольно такой послушной трудно ибо если христиане не будут в этом мире то они будут как соль которая потеряла силу она годна будет на то, чтобы ее выбросить только. И сейчас все это приобретает несколько трагический оттенок, потому что люди, формально не входящие в церковь, сейчас в связи с общим духовным, интеллектуальным и социальным выражением, в связи с перестройкой, совсем начинают открывать нравственные ценности, начинают поднимать ключевые вопросы. И очень многие оглядываются в сторону христиан, и некоторые как бы сами находятся на грани этого.
Так почитают прессу, видишь, что вот где-то на грани, и поймешь, что журналист вообще, он может быть уже как-то внутри церкви, может быть. Некоторые статьи гораздо более написаны благочисленным духом, чем жирный поэт. теряются там разницы.
Поэтому они с необычайным смотрят уважением, восхищением и надеждой на нас. Потому что они наивно думают, что на протяжении застойного периода и предыдущих периодов, что церковь была заповедником, вот таким закрытым стенами, и что там-то и сохранялось в нетронутом виде то, что в период застойных явлений было потеряно обществом. Но, как справедливо отметил академик Ликачев в своем интервью к Тысячелетию Крещения Руси в Огоньке, что церковь была среди народа, и когда народ переживал кризис, она переживала вместе с ним, и в ней тоже были те же застойные явления, в еще может большем масштабе.
да значит вот я вам скажу мне было 12 лет что меня тогда я был зачарован таким видением внутри церковной картины это видение не было сознаренностью я его подчерпал из насколько почти храмы таски не закрыт вот лавра тоже была почти закрыта кроме там двух церквей почему из литературы из поэзии из того что создавал нестеров из того что вокруг этого мы но если вы представляете вот эту картину нестеров варенский булгаков загорску была создана определенная легендарная картина Такой город Китиш, такое идеальное царство. Но картина эта прекрасная, она, конечно, отражает что-то идеальное в жизни церкви, но она не соответствовала реальности. Когда я посмотрел поближе, я понял, что это все в сердцах людей где-то, а не надо этого искать на земле.
И вероятно, очень многие люди, которые вот так вот, включившись в такую игровую ситуацию там, в каком-нибудь монастыре, потом они в лупу увидят, они переживут ту же трагедию, которую переживал Пушкинский Олег, который думал, что он сбежит к дикарям. Да, и тут уже будет все, оказывается, но всюду, раздоровые, вот, особое призвание, и это не касается всех. Так вот, сейчас, когда на нас смотрят с некоторой надеждой, я знаю, что многие из наших ребят и девушек на своих работах уже снимают забраво.
Понимаете, прошли те времена, когда с дрожью люди скрывали свои воззрения. Или, по крайней мере, не афишировали. Сейчас я до сих пор не забуду, как мы тут крестили. Потому что невольно идут всевозможные контакты с сотрудниками. Я сейчас беру рабочую.
Личные контакты. И когда так или иначе, как-то выясняется, что человек там ходит в церковь, например, и так далее. Это на нас накладывает огромную ответственность.
Потому что раньше мы предпочитали большинстве своих. Этой информацией не делиться. Я и сейчас не считаю, что это дело очень личное, сугубо личное, духовное, внутреннее.
И выворачиваться перед всеми это ни к чему. Это бессмысленно. и нескромно.
Но если, в воле Божьей, как-то это все выплывает, чтобы это действительно было свидетельством, мы не ведем пропаганды, но мы должны быть свидетелем. Причем сложность, конечно, здесь увеличивается. Я уже вам теперь могу говорить об этом со всей откровенностью.
что в период культа личности и частично застойного периода, значит зима была настолько суровой, что весь блок, он был как бы сморожен в единое целое. Когда началась весна, все это расправилось на какие-то части, на какие-то части, и это началось уже с конца 60-х годов, между прочим. еще застойный период.
Уже ли судьба первые симптомы этого пыли. И если раньше мы знали, что есть верующие и верующие, теперь дихотомия совершенно уже не отвечает действительности. Есть огромное число сочувствующих.
Есть верующие, так сказать, люди с таким мрачноватым привкусом, которые являются как бы ходячей антидергиозной пропагандой, о которых мне говорил один видный деятель культуры, что вы знаете, как только они крестятся, они становятся прямо хуже намного. Мне кажется, что это было малоприятно. И отрицать это я не был способен.
Все-таки он говорил это без всякого злого умысла. Здесь происходили какие-то процессы. Во-первых, тоже есть внутри нас есть такие. Они будут говорить. Ну, ну, понимаете, где-то потому, что человек начинает... Умер, он на что и своих близких. Да.
Во-первых, мы начинаем немножко превозноситься, хотя, в общем, заслуги здесь особо нет. Ну, а там непреузношение, там, конечно, легко и обидеть другого человека, что как раз не соответствует нашему поведению. Ну, я думаю, что вам это разъяснять не надо. Мне знакомы. Мы с этим боролись. Да.
Ну это конечно это. Вы знаете, вот так бывало приятно, когда вот люди, которых любили, уважали на работе, вдруг они оказывались там православными. Ну ладно, да, у девушки, но все-таки какой человек.
Это прекрасно. Это прекрасно. Это достойно. но мы уже проводить там значительную часть своей жизни по времени сколько там проводить остальные часа с вашими родными ведь есть раз вы некоторые живутся родными которые как-то с твоей морбой чужды, там, далеки от этого. Вы скажите, почему это все так сложно? Ответ прост. Здесь заключен таинственный, тонкий парадокс. Парадокс между двумя повелениями. Отделись от них в их язык среды. Что вообще между Христом и Биллиарном? А другое это: иди ко всем, идите в мир. Мы одновременно являемся детьми мира и одновременно членами царства Божьего.
И здесь одно и другое должно как-то перекликаться. И легко стать либо просто сыном века сего, либо превратиться в такого сына царства, который на все плюет с высокой колоколью на нее забравшись. А самый трудный путь - это путь диалектического сохранения баланса между тем и другим.
Это всегда творческая задача, всегда задача трудная, всегда требующая напряжения, срывов. Вот. Ну, значит, как мне кажется, что приказали это используют? Значит, во-первых, они выводят людей из квалифицированных профессий. Ну, по двум причинам. Причина первая.
Калифицированная профессия уязвима в социальном плане, потому что в то время выгоняли сайт. А если он шофер, никуда его не выгнешь ниже, так? Второе.
Калифицированная профессия требует души много, ума много. Она требует человека. А шофер не так, он крутит баранку.
В это время что хочешь, думай, с ножами. Вот. Дальше.
Значит, вот церковь баптистская, допустим, какая-то вот... Ну, допустим, наш приход такого типа, допустим, стал. Они стараются не читать литературы, так называемой светской.
Они, естественно, не ходят в кинематограф. Они, естественно, блокированы от всех внешних воздействий культуры, плохих и хороших в том числе. Они вырабатывают свой птичий язык, так сказать, в общении, внутри себя.
Такой вот, как бы это, благочестивый жаргон, как говорил один философ. И по отношению к людям, которые приходят в общину, только два варианта. Или они его втягивают наглухо, и он, так сказать, порывается связью, оказывается тут членом.
Либо он совершенно не может понять ничего, у них нет языка. И когда выходят на оружие, они обращаются: "Брат, ты спасён?" За горло.
Значит, реакции две примерно. Или его посылают куда-то подальше, либо действительно удар, угол попадает на куда-то точку, когда человек ждёт, и он плывёт. Значит, нам надо везти. Привет, сестра, привет, послать. И первое, что... Восслание в широком смысле этого слова. Потому что церковь всегда была, я говорю банальности сейчас, она была в определенном единстве с народом, то есть с культурой его.
Она принимала участие в создании его государственности, искусства, литературы, науки, быта и так далее. Если бы люди вот так действовали, как нынешний баптист, то мы никогда бы не имели ни Савора Парижской Богоматери, ни Рублева, ни Божественника Медиданта, ничего такого, что создала европейская культура. Протестантский сект.
Но потом невольно они начали все равно, начали проникать католики. В общем, это эксперимент чистым не остался. Но вначале да.
Вначале да. Они вот, так сказать, вот эта пуританская картина, вот такая... Ну, надо сказать, что это довольно мрачновато было, в общем.
мрачноватая. Хотя, конечно, там и было что-то благородное. Вот у нас православие как-то надоело, вот там, может, туда приезд, побежал туда, там, попугал, потом Пятидесятникам, потом, там, католикам.
Действительно, у католиков там есть что-то такое, какие достижения. У Пятидесятников свои достижения. Но ты почему ты не можешь это но они каждый раз оказывается неудовлетворённо уже прибежав туда они видят что там тоже проблемы есть свои ничего идеально мир не значит мы должны ну допустим вот семейная какая-то жизнь сколько хватает наших сил надо стараться ее раскручивать она ведь имеет много измерений глубины никто никогда не живет с одним человеком один человек это выносил человек переменяется у него есть много всяких сторон их можно провоцировать можно вызвать и хуже всего здесь статичная модель другого да и упор что во что-то уже упор ну конечно кажется, что такое живет, как стакан. Да нет, ничего. А если начинаются, так сказать, внешние перемены, они ничего особо не решают.
Потому что то, что в тебе находятся с собой, это не все. Ты не станешь собой темпелевым, если будешь жить другим человеком. Ну, нам кажется, это просто такое наивное у всех ощущение. Ну, вот если бы я жил в Лондоне, или если бы у меня жена была там какая-то, то, конечно, у нас пошла бы музыка не та.
А нет, а нет. А потом пишет мне человек, оттуда, Так, всем я уехал, я сижу, вчера был же, на той же кухне, разговаривали о том же, и проблемы все те же, они не решены. А жена тоже другая, да? Нет, там муж тот же. Другой человек, который женился там, и говорит мне шепотом: «Ну, во сколько вы не знаете, кому мне трещь, я могу». Если бы я знал, то я бы не стал менять. А потом я пришел к тому же. К тому же, потому что корни-то остались причины негативных явление достойных мне бредя же не изменили что там другой персонаж другая не казалось но откуда возникает и лиза с легкость потому что другой человек он как бы не связан с быть он так порхает порхает портрет он когда корешцы и гирису Сумокритично. Понимаете, это в общем объективная реальность данная, в ощущениях просто ежесекундных. Ну, кто знает, у меня есть, конечно, некоторые свои наблюдения, которые я не буду афишировать. Ну, они какие хорошие, спасибо. Ничего, ничего, хорошие. Короче, вообще вы мне все очень нравитесь и мне кажется, что развитие идет правильно. Правильно идет развитие. А что зигзаги, вы не огорчайтесь.
Это, как говорил Неневский проспект, это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Мне это должны быть, это божий подарок со всеми ее драмами, коллизиями вот эта жизнь это жизнь есть трудности где-то надо тянуть мешки где-то надо прыгать в воду на бог дал нам эту жизнь мы должны ее пропеть хорошую песню только не стоять действительно на месте только открывать время новый горизонт способы разные понимаете вот я сейчас ждут когда потеплеет вот может быть пойти в лес все новое свыше хотя вообще впечатление внутренние они гораздо более сильные чем ниша гораздо более. Да, что, конечно, не зависит от внутреннего. Мы все время связаны. Мы с реальностью связаны. Мы накладываем на нее свою печаль. Ну, это вот программа максимум. Сколько убежать, бурить. А вот, что касается лично меня конкретно.
Ну, вот на ближайший год все хорошо будет. Так же день рождения. Мы встретимся в ближайший год.
Конкретно, такое коротенькое мне пожелание. Ну это понятно, что вы говорите. Ну просто я использую то, что сегодня у День Рождения... Ох, сыночки. Это я никогда не помню про День Рождения.
Это не важно. У Елены, у Наташи. Наташа, че ты?
Наташа, если ты помнишь, это не первый раз, это уже второй раз. И кто? Вот у барона Менхаузена есть описание одного очень быстрого человека, он такой был быстрый, что он вешал себе гири на ноги. Он слишком быстро бегал. Он просто пробегал ним дома, куда им надо было попасть.
И вот, значит, мы все, я в том числе, мы все вместе должны вешать себе гири, уравновешивающие. Человек вялый должен стремиться к активности. Человек, замыкающий в себе, должен учиться общаться с братьями и сестрами.
Человек, который чрезмерно общается, размазывает себя по стенке, тот должен немножко собраться, так сказать, цитатей. Человек, который идет по узкой колейке, должен, понимаете, учиться смирению, нашему языку, смирению. Не такому.
Смирение значит открыть, слышать, видеть и понимать, что не одна на свете. А если все качества одновременно? значит нет ну во-первых значит то даже значит сложные взаимодействия сложный организм есть уже работники комбайны там и это тоже будет некоторый комбайн я например скорее склонен к замыканию я Я чувствую себя, когда я закрую дверь, на, включу себе музыку, заложу бумаги и копаю. Я так готов всю ночь сидеть. Но я беру тебя за шлепку, когда уже видно, что уже наступил, заставляюсь ложиться спать или еще куда-то ехать, куда-то идти. Меня вот поездки там рассеивают в бане. Но это надо, иначе есть наоборот. Мы все время должны себя координировать, поправляться. Кто из вас стрелял, я это вам желал. Словим поправки на ветер Есть поправки на ветер В рассуждении смиренно И все Смиренный человек слышит голос Другого человека и голос Божий Человек исполни гордыни Он слышит только свой голос И больше ничего Больше гордыни Гордыня это никогда Мать горда успехом Это нормальное естественное чувство Замел, молодец, молодец, всё, всё. Это знак какой-нибудь? Знак Зеро. Это ваша краситель. Всё, последний стрих. Пока что моя поправка, вот при стрельбе, это просто в очках попасть, это, ну, сложности, естественно, при стрельбе возникает. Я в одном кино увидела, что на вооружении американской полиции есть восьмиствольный автомат. Для чего?
Для того, чтобы успел, пока до него дойдет, так сказать, полетам диск, чтобы ствол успел остыть. Понимаете? Так вот они до этого даны.
Вот у меня, так сказать, не для себя, не чтобы я поправку делала, а чтобы у меня такой автомат был. Понимаете? Что мне таких поправок не надо. Да. Лихо. Вот это рисовка, понимаете? Пока вот такие. Лихо. Решение проблем. Все извне. Лихо. Ну что делать? У нас аппарат главный внутри. Сами понимаете, что для нашей жизни главный инструмент это вот здесь. Чтобы на звезды смотреть телескоп, чтобы в микромир смотреть микроскоп. А чтобы действовать в невидимом мире, душа есть главный наш инструмент. Ну, а Наташа что же нам желать-то? Ох, мне хочется ей пожелать солнца. Солнца ей и Саше и детям.
Потому что они проходят прекрасную, хотя и трудную, полосу сейчас. когда они их поднимают на ножки. Поэтому, конечно, некоторые меланхолии не избежать им. Наносите рыбачки, приправив под ваши крылышки и сутки на табли. А я очень рад. Вы не понимаете, что только с тремя детьми. Вы не разрешаете поселяться в деревне на зиму. Это все знают? Я очень рад, что они тут. Это просто замечательно. Просто замечательно. Я вообще, если все живут в деревне, Это было бы совсем нормально. Ну, приход уже был бы такой законный. А есть бы скупить просто. Просто скупить всех моих проживающих здесь. Да, у меня уже нет, ты с тобой, который давит на Владимира Николаевна. Я забыл. Наташа, вот вы мне, если напомните, тут уже один серьезный покупатель возник ищет дом. Если кто-то в разговорах будет, дом, шарико будет. Готов выложить в любой момент необходимую. Да. Жора, Жора, вы знаете, которая вот в одной семье вот так линия шла, очень интересно колебалась. Значит, дед Вальнодомец знакомый Пушкин Александр Сергеевич.
Его внучка в общем все-таки признает, но очень чланица своим аристократическим происхождением и считает, что в храме может до революции дожила. Дочь ее, студентка университета, у них уже приходит, у них общение, как у нас. Мать возмущается, что они там сидят, о чем они говорят.
20-е годы. Вот потом там всех сажают, начинается явление культуричности и прочее. А потом, значит, вперед, послевоенность.
Дочка уже, значит, в годах, она уже собирает детишек, своих и чужих, для закона Божьего. Но ее дети уже не равнодушны. Они так тоже ходят, пока были дети маленькие, потом вступают в ряды.
Но среди тех детей, которые в этом поле, кто-то другой подхватывает эстафет, передает следующим. Я был среди таких детей профессионалов, маленьких. И так далее.
То есть, в общем, все равно она продолжается. Тем отличается человек, что он передает информацию, в том числе жизненно важную информацию, не обязательно генетическим путем. Генетический путь - это путь наших предшественных, а мы передаем его путем иным. Так что твои дети будут богохожниками, но внуки, ты имеешь в виду? Может так быть. Я думаю, что если я в конце получу эти губки, потом, когда будут старые мудры, можно забрать его в игру. Нагадывайся внуки.
Внуки, вы помните, вот роман, я вам всем рекомендую прочесть «Мариака. Клубок змей». Он есть в русском переводе, это очень важный роман.
Очень важный. Он вошел в серию христианских классиков, которые вышли сейчас на Западе. Так что стоит его прочесть. Сейчас опять моряк уходит с клубцами. Да. Большой коты. Да. Переводить надо буквально «гадючье гнисдо». Так семья там называется. Гадючье гнисдо. Да. А когда это получается неловкость перед одним-то? Вот как-то интересы жизни. все вот как-то на стороне получается, а им остаются какие-то гроши. Ну, тут многое зависит от них, потому что есть какая-то у нас общая нейтральная почва, на которой мы можем общаться. И мы должны как можно больше увеличивать эту площадь. Не отгораживаться, а увеличивать все то, что им доступно.
Я думаю, что с годами они и сами будут рады. Я просто вспомню, как у меня с отцом, значит, вот так, как начало маленький. Ну, в общем, я расширял эту же нейтральную территорию, и как-то он был доволен, что есть такая территория.
В общем, все прекрасно, очень интересно и замечательно. Давайте сейчас помолимся, мне надо будет уже