Для старого средневекового сознания, проблема искупления
решалась достаточно просто, потому что это старое сознание находилось во власти определенных юридических представлений об отношении между нами и Богом.
Люди жили этими представлениями в своей повседневной действительности, существовали вассальные сезеренные отношения. Человек, который оскорбил своего сезаряну, он обязан был воздать ему сатисфакцию, удовлетворение. Понятие о чести, которое потом сменило феодальные представления, также тесно было связано с представлением о сатисфакции, удовлетворении. Причем сторона господствующая, она требовала от вассала или от равного партнера, чтобы была возмещена оскорбительная акция, оскорбление действий. И эти представления были перенесены на богословские понятия и на тайны искупления. Против этого активно уже выступил в конце прошлого века будущий патриарх Сергий, написав книгу «Интересный дом от искупления», где Он со всей категоричностью отверг, как несоответствующий духу Писания, духу Нового Завета и духу Евангелия, несоответствующие вот эти юридические представления о том,
что люди должны были искать какую-то сатисфакцию оскорбленному Богу, и поскольку они не нашли, то Христос удовлетворяет своим подвигам,
Вот оскорбленный гнев Божий, тем самым решает вот эту юридическую проблему. На самом деле, в Священном Писании господствуют символы иного порядка, символы, скорее, органические, биологические, где тайное искупление ощущается как некий процесс очищения, процесс вживания, процесс присоединения человека, привитие человека к иной божественной жизни. Он чем-то напоминает заботу садовника, который прививает здоровые организмы к больным, для того чтобы победить болезнь.
Но юридические понимания догмата искупления, различные их формы, они в какой-то степени основывались на буквы писания. Потому что сам термин «искупление» по-русски, если его перевести в церковном славянском, он означает «выкуп». Он, конечно, выглядит юридически.
Термин этот применялся обычно при античной работоргбовре.
когда кто-то, по каким бы то ни было соображениям, освобождал человека, выкупал его из рабства. Он делал его военноотпущенником.
Не сам освобождает рабство, а выкупая его для себя. Это не значит, что сначала этот человек был рабом одного, он стал рабом другого. Нет, он был рабом одного, но выкупленный, искупленный.
Он стал нравственным должником другого. Он стал свободным человеком, но нравственным должником. Есть еще один аспект, очень важный этого термина.
В символике Ветхого Завета слово «выкуп и искупление» встречается в связи с проблемой и темой исхода. Бог говорит, что я вас выкупил и сделал своим уделом. Это означает, что Бог избранных людей, предназначенных для Его замысла, Он их избавил от зла, но не просто и пустил их потом в степь, а он их сделал своим уделом, то есть тем местом, на котором он будет совершать свои деяния.
Тем полем битвы, той творческой лаборатории, тем центром применения высших божественных сил, которые он основывает на земле. Он сделал своим уделом. И это слово повторяет потом апостол Петр, обращаясь к церкви, что вы народ избранный у дев Божий.
Причем, когда Моисей говорит, что вы будете царством священником и народом святым, что это имеется в виду? Что эта группа людей, она должна служить Богу, царству священнику. Народ святой, то есть посвященный ему на служение.
Вот буквальный смысл. Таким образом, Бог принимает искупленных, выкупленных, вырванных из рабства для себя. И эта модель в дальнейшем распространяется на деяния Христа, который людей вырывает из царства зла и ведет их туда, где они могут создать Божий удел.
Так изображает нам Священное Писание. Возникает некий организм, живущий по иным принципам. В нем Христос воплощается, организм верующий сами, церковь.
Он хочет, чтобы мы были его телом. Что значит тело? Тело – это кто живет, действует, движется, проявляет какую-то активность.
В нас должна быть Божья активность осуществлена. В этом идея апостола Павла, что в церкви есть тело Христова. «Вы имеете ум Христов», – говорит он.
«Живу не я, но живет во мне Христов». Это значит, что мы приобретены, мы им искуплены из рабства, освобождены. Значит, тайна искупления, прежде всего, это тайна освобождения, первое.
Второе, это тайна присоединения к уделу Божию, где Бог действует. И третье, это тайна несения на себе бремени. Здесь мы должны перейти в такой масштаб историко-космический, когда возникает Вселенная и развивается по двойственным законам.
Вселенная развивается по, с одной стороны, замыслу Божию, а с другой стороны, в нее все время вторгаются элементы этому замыслу противостоящим. Я формулирую это кратко такой фразой, что след, кто не видит гармонии мира, но столь же след, кто не видит гармонии того же самого мира. Если гармония мира проистекает из высшего замысла Творца, если Бог ее видит при сотворении мира из вневременной точки, когда говорит, что мир прекрасен весьма, добротен, слово, которое в Библии по-русски не переводило, то в Меод значит очень хорошее, больше ничего нельзя перевести.
Так это Бог видит, а в историческом процессе еще происходит столкновение полярных сил, полеализовавшихся внутри самого творения. Что силы, противоборствующие божественным замыслом, существуют, это очевидный факт. И эти силы в Библии описаны всегда символическим иконным картинным языком.
бушующее море, как символ хаоса, дракон, который это море удовлетворяет, змей, который искушает Адама и так далее. В плане физического мира, можно это называть хаосом, потоком, влекущим энергию к смерти, к энтропийным состояниям. И таким образом история мироздания космогенеза становится историей борьбы.
Борьбы между хаосом и логосом, божественным разумом, который кодирует свои мысли в мире. Почему диалектика Гераклита, диалектика Гегеля находит в мире противоречие? Почему еще заратустрийская религия увидела в мире столкновение света и тьмы?
Потому что мир биполярен. Один полис идет от созидающего Бога, другой полис от деградирующей силы твари. Здесь возникает вопрос, откуда возникло это стремление от Бога, побег в ничто?
Описать его в рациональных терминах, это значит его осмыслить. Осмыслить бессмысленно и невозможно. Осмыслить можно его только условно.
Только поэзия дает нам картину вот этого иррационального порыва в ничто. Только образы художественных произведений, картины зла, которые рисует Достоевский или кто-нибудь еще Бадлер, показывает нам, что есть воля к злу, но объяснить ее логически невозможно. Побег во тьму.
Наиболее такую интересную попытку объяснения давал Бердяев, основываясь на учении Шеллинга и Якова Берна. Его точка зрения заключалась в следующем, что свобода как абсолютная потенция, как абсолютная возможность идти куда угодно, в том числе в бездне небытия, она не зависит от Бога, потому что она является сущностью, как бы, внеположенной Богу. И поэтому Бог, когда созидает мир, вот этот полюс, он остается, и он все время как бы отравляет бытие.
Да, но бездявиз выражается тоже мифологемами. Так же как Шеллинг, он здесь явно говорит мифологическим языком. Яков Беме говорит, что он грунт, первоначальная, необъяснимая, неописуемая бездна, в которой пребывает божество, из которой рождается Бог как личность.
В ней находится в смешанном виде зло и добро. Это интуиция, это прозрение, это поэзия, это миф. Это не то, что возможно рационально по-настоящему опечатать.
Но фактом остается, что в творении Божьем есть противоборствующая стихия, столь же тварная, как и все остальное, но сопротивляющаяся Богу. И почему-то Богом допускальная. Мы можем, конечно, догадаться почему.
Потому что тварь — это есть единое целое. И чтобы преодолеть вот этот антибожественный вектор, этот импульс, идущий во тьму, она сама должна, свободна сама тварь. Но у твари свободы нет в целом.
Тот, кто ее олицетворит, олицетворяет ее человек. Он возникает после столкновения между хаосом и логосом, при рождении организации, структуры, элементарных законов для элементарных частиц, при создании жизни, которая разрушается, но передает эстафету дальше своим потомкам, и, наконец, при создании человека, когда жизнь уже передает информацию дальше, без генетического кода, просто передает информацию, Я очень люблю слова Навальница, немецкого поэта: «Человек - это мессия природы». Человек вводится в природу, дух человеческий, в сочетании с плотью, чтобы нести в каждой своей клетке море животных, растений.
Мы же микрокос, мы все в себе нытьем, в нас живут все существа, и мы призваны участвовать в борьбе хаоса и логоса, включаясь в логос, просветление. Но человек не выполнил этой миссии. И тогда начинает действовать Бог сам через человека.
Не только божественная информация из Большой Бух, не только Логос творящий, а, наконец, Логос, воплощающийся в человек, начинает действовать в мире. Вначале был Логос, и Логос был у Бога. И Логос стал плосью.
Читаем мы у апостола Иоанна, 4 Миван. Стал плотью, что это значит? Человеком стал. На библейском языке слово плоть означает человека.
Таким образом, мировую эволюцию, если мы назовем это так, Бог все время стимулирует, и, наконец, особенным образом стимулирует при создании духовного существа человека, и, наконец, когда Он сам входит в мировой процесс, Он берет на Себя зло мира, как крест, и Он двигает дальше этот мир, возглавляя шествие к нему. Царству Божьем. Христос берет на себя страдания мира.
Бог впервые включается в эту борьбу, но включается по именно божественному принципу. Божественный принцип постоянное умоление, как бы сокращение божественной силы перед лицом твари, чтобы дать ей свободу проявления, свободу самоосуществления. И человек приходит в мир, в котором ему надо бороться, бороться с искушением и с окружающей природой, в которой царит зло.
Что соблазняет человека? Его соблазняет воля к власти. Воля к власти – самый серьезный импульс, самый тяжелый грех человека.
Все социальные, политические, культурные битвы, за ними за всеми стоит воля к власти. Фрейд напрасно думал, что там лежит левида, секс, ничего подобного. Миллионы людей отказывались от секса, миллионы людей отказывались от брака, но от власти никто никогда не отказывался.
Это всегда нужно помнить. И что человеческая цивилизация, построенная на грехопаде и на природном грехе, она сохранила в себе этот импульс власти. И поэтому вся магия была построена именно на стремлении властвовать над природой, как и наша цивилизация техническая.
С точки зрения воли к власти, то есть к зрению властолюбия, можно описать всю мировую историю, и это будет правда. Вы проанализируете на досуге любое, так сказать, потрясающее событие, и вы увидите, какую колоссальную роль играл жажда власти, воли к власти. Дело в том, что этот импульс не оставляет человека до старости.
Человек может уже не интересоваться пищей, он может не интересоваться массой удовольствий жизненных, он может еле двигаться, но власть остается единственным, последним, что ему мило и радость. Грехопадение — это было первоначально... Человеке восторжествовало эта воля к власти.
Потому что, я подчеркиваю, познание добра и зла в библейском, в библейском воле, означает не знание интеллектуальное, а владение, ибо глагол даат, ведаат, яда, означает близкое соприкосновение владения, и он употребляется, как, вероятно, вы уже знаете, применение к владению мастерством, применение к супроводским отношениям и другим подобным вещам. А термин «добро и зло» это является идиомой. «Тов-э-ра» — это короткое слово, означает «добро и зло», не имеет ничего общего с моральными категориями.
Потому что «тов» означает «добротное», «приятное», «полезное». А «ра» — это значит «мерзкое», «ядовитое». Это два полюса бытия, идиома, который обозначает просто все бытие как таковое, природа как таковая, мир как таковой.
И вот, когда Бог включается в поток человеческого рода, когда Он находит в себе там людей, которые отказываются от этой власти, которые говорят, что будет воля твоя, кто это? Это Авраам. Это Моисей, который в общем не по своему желанию все делает, он только повинует пророки.
И, наконец, это происходит в лице Христа с полной совершенной отдачей. «Я не творю волю мою, но волю пославшего мне Отца». Почему церковь так настаивает на том, что Христос был абсолютный, совершенный человек?
Потому что без этого все бы потеряло смысл. Христос был не только воплотившимся для нас Богом, но Он был одним из нас. Он был человеческим братом.
Он был нашим братом по плоти и крови. Он был частью человеческого рода. И от лица человеческого рода Он сказал Богу «Да» к вам Божьему.
Благодаря этой тайне мир двинулся дальше. Почему апостол говорит, что Христос не захотел ни восхищением, ни пщева, это славянский оборот, он не захотел похитить звание Божие, а он смирил себя, умолил до образа раба. То есть здесь апостол противоставляет Адаму, который захотел быть как Бог, Христа, который отказался от всего, который принял на себя судьбу осужденных, изгоев.
Он не был ни священником. Заметьте, как сказал один писатель, единственный истинный священник никогда не был священником. Он не был ни власть имущим, он не приезжал ни к какой категории.
Его царственное происхождение чисто символическое. Он не учил в каких-то особых академиях. Он жил в самом обычном, спустился на дно жизни, был оплеван толпой, был осужден гражданским религиозным судом.
Он был, в конце концов, богохульником и мятежником. Он принял на себя все страдания мира. включился в него, и тем самым два мира, мир божественный, мир страдающего человечества и страдающей твари, соединились.
В удел Бог взял себе мир вновь. И вот Христос, несущий крест, он как бы продолжает нести на себе всю человеческую эволюцию дальше. Ведь он вознесся, это значит, что он проник во все поры нераздашим.
Потому что очень важны слова в символе веры, которую мы повторяем, «и сидящего одесную Отца». Мы должны отбросить такое пластическое представление об этом сидении одесной Отца. Это значит, что Христос пребывает там, где Бог, а Бог пребывает всюду.
Таким образом, Бога-человек становится плотью мира. И плоть мира, мироздание, становится плотью Бога-человека. Он освещает все.
Вы понимаете, человек Иисус, идущий по пустыне, это неизолированный фантом в космосе, а это существо, являющее частью биосферы, ноосферы, частью природы. Связанное с ним он ест, пьет он весь тут.
И таким образом, если он как бы включен в единство мироздания, через него божественное включается в свое творение.
И здесь поэтому искупление является тайной, которая продолжает акт творения. Никакой средневековой сатисфакции, никакой юридической подмены, замены игры и процесса. Нет судебного процесса, а есть процесс исцеления человечества, который связан с общим замыслом миротворения.
Если Бог исцеляет материю, закладывая в нее силы эволюции, исцеляет мертвое, давая в него импульс жизни, исцеляет умирающую жизнь, вкладывая в нее человека, несущего такую духовно-бессмертную информацию, и, наконец, исцеляет историю мира и человека, входя туда сам, вот это и есть тайна искупления человеческого рода и всего мира. Ибо апостол Павел говорит загадочные слова, что вся тварь в тянае до ныне мучает, ожидая откровения сынов Божьих. То есть в этом болезненном состоянии несовершенства, незавершенности находится вся природа, которая стонет в ожидании этого дня.
И Христос, хотя и пришел для людей, но раз Он воплотился в этом мире, значит, так или иначе, Его искупление распространится на все мироздание. Это подтверждается словами Священного Писания. Не только нового человека увидел ясновидец Иоанн, возрожденного, воскресшего, приобретшего по замыслу Божьей великие силы, но также увидел он новое небо и новую землю, ибо старый и наварь.
Вот в чем смысл. Человек увлекает за собой природу в своей эволюции. Бога-человек увлекает за собой человечество в своем восхождении к божественному миру, которому в конце концов все стремится и в чем может осуществить свои смыслы.
Вот примерно в двух словах, что такое на самом деле есть искупление. Но опять-таки это все слова и символы. Мы не можем передать это с адекватностью ясной какой-то теоремы.
Это просто не подходит сюда.
Это в ориентире смерти на Христе. Так как бы в Принеполе возникает такое сознание, что Богословие уже заранее приговорило Христа. потому что это неизбежная деталь, неизбежная крестка всего этого процесса, и вот это и принимается за искупление, в общем-то, не богословие, а мир.
Мир приговорил Христа, потому что когда мир находится в таком состоянии, нравственном, социальном и так далее, то каждый приходящий в этот мир пророк является страдающим в этом мире. Авраам изгнанный, Моисей непонятый и тоже изгнанный. Пророки вечно повиваются камнями, вечно непоняты, вечно одиноки.
Половина из них мученики. В послании к евреям сказано, что мы будем терпением проходить свой путь, взирая на наставника и свершителя веры Иисуса, который вместо подлежащему радости, ибо встреча человека с Богом человеком, должно было быть праздником космоса, праздником человеческого рода. Это, собственно, то, к чему стремилась история. Вместо подлежащему радости он претерпел смех и страдать.
Тот, кто приходит в мир таким, каким был Христос, обречен в этом мире, потому что мир зол. И в той или иной форме его ожидал крест, потому что правду обязательно ожидает столкновение с неправдой мира. И именно поэтому крест как издевательство человека над человеком, как казнь пытка, как наиболее отвратительное выражение воплощения человеческого зла, стало участью Христа.
Даже не побили камнями, не умертвили какой-то благородной казнью, как Сократа, которому дали выпить в компании друзей отравленную чашу безболезненного яда действующего. Он должен был умереть на позорном столбе в невероятной агонии, брошенной всеми, преданной друзьями, учениками, осужденной всеми.
Это, так сказать, высшая точка его уничижения, высшая точка страдания, на которую Бог должен идти для того, чтобы в этом мире находиться.
Бог не может не страдать в этом мире. Он обязательно должен был в таком мире, понимаете, он должен был страдать. Он не мог не страдать. В таком мире.
Можно сказать, что это является критерием истинного надежности к христианту. Преста, да?
Во всяком случае, в мире будете иметь скорбь, он сказал. Но я победил мир. И он же победил на кресте.
Он победил тогда, когда все было кончено. Заметьте, что евангельская история, это история катастрофического падения вниз и потом чудесного взрыва. Когда умер Сократ, у него были преданные, влиятельные, богатые, образованные, талантливые ученики.
И кроме того, вокруг была все-таки демократия, и можно было перейти в соседние государства, и все было совершенно по-другому. Жизнь Христа это было полное крушение. Полное крушение.
Вот большего крушения, наверное, представить себе невозможно. Что такая личность, и все. Ничего не сделал, ничего не успел, ни строчки не написал, собрал каких-то бродяг, которые его бросили при первой же трудности.
И в конце концов, с клеймом преступника, мятежника, богохульника, умер под улюлюканье. Все. Без воскресения Христова не было бы церкви.
Церковь, не даром апостол Павел говорит, если Христос не воскрес, тщет на веру нашу. Там просто не было людей, которые после такого фиаско грандиозного могли бы вообще даже просто хорошую память о нем сохранить. Это было фиаско, полный крафт по всем статьям.
Таким образом, Христос остается с теми, кто находится на грани отчаяния, кто ничего уже рассчитывает не меньше. И поэтому история повторяет все время эту великую драму евангельскую. Она катится вниз, разлагается врагами внешними, снова начинают работать пилаты, книжники, фарисеи, вся толпа, работают каждый век по-своему.
Все повторяют, и снова крест, и конец, и снова хоронят церковь, как это было во время французской революции, он мне оба сказал, как устроили похороны Бога. Квейтофалк там был, наложили туда всякие облащения, крестов, Евангелия, и повезли со святыми упаками, и похоронили. Но трудно сейчас даже вспомнить имена этих людей, и только историки помнят год, когда это было.
А церковь воскресает постоянно. Она воскресает как Христос. Это продолжается движение.
И сейчас она каждый раз терпит удары. Когда она верна Христу, она воскресает. Когда она ему изменяет, она вообще катит.
Она может местные исчезают общины. Или превращаются в какие-то реликтовые остатки, вроде Антиохи, Александрия, еще чего-то.
Так что вот это закономерно.
Ну как бы не было, да? То есть это не двух, вот, как сказать, на свой вопрос, не его категория, а вот этот, так сказать, «Сима, который был Иоанн, был Иоанн, вот, как пришел в свет, поэтому Иоанн и облил его».
Я, у этого сказать, Яков Беме, опираясь на него Шеринг, Потом Вергаев утверждает, что свобода это добытийственное нечто, что она, так сказать, совечно Богу. Я не могу, я не имею такой уверенности, что так утверждать. Тут можно произойти кислородические операции, чтобы к этому прийти.
Можно так построить, что если Бог создал мир свободным, то эта категория, в которой Бог мир создал, она должна была как-то уже существовать. Или можно сказать так, что Бог создал эту категорию, как там, не описываем образ. И вот она уже сама существовала, потом мир в ней создается.
И что в ней рождается, вы знаете, свобода же ведь, она предполагает, что? Она предполагает возможность уклониться от пути. Потому что свобода есть не жесткая программа, по крайней мере.
Жесткая программа, о которой мечтают все люди, которые хотят видеть мир другим. А мне один человек сказал, как хорошо, если мы были как автоматы, заведенные на добро. Но Бог так не хочет.
И мы знаем, почему Он не хочет. Вот я вам всем советую прочесть, ну, Валимирич знает эту книжку. книжку Станислава Лема, роман «Возвращение со звезд».
Это очень принципиально важный роман для понятия свободы. Там люди в каком-то веке, они нашли противоядие, прививку от агрессивных и прочих порывов. И стали все хороши и хороши.
И космонавт, который прилетел откуда-то, в космос, который не был, этой привязки уже не было, ему этот мир благополучный стал так противен, что не готов был обратно лететь. Это стал мерзкий мир. Понимаете, в книге «Бытия» сказано в истории Осипа, что Бог даже зло обращает добро.
Очевидно, это входит в какой-то таинственный замысел. Понимаете, что буйство стихий требует от человека мужества, упорства, целенаправленности. Что если бы не было гор, которые люди покоряли?
Если бы не было открытий, которые человек стремился, иногда даже с риском для здоровья и жизни? Что если бы не было болезней, которые должны в нас вырабатывать терпение или тострадание? Что если бы мы вообще жили в вафе, что бы было с человеческими душами?
Если бы мы ничему не противостояли, если бы в мире ничто нам не сопротивлялось. Мы просто превратились в какие-то моральные мумии, бревна, которые лежали бы неподвижно и ни на что не были способны.
Но это не говорит о том, что, когда же, что у него, именно золотые, но такое, что есть, и добро уже два начала.
Но божественное начало, это все-таки добро. А вот то темное стихие, она находится внутри твари. Чем отличается христианский взгляд, вот взгляда Заратустры, дуалисты.
Что для Заратустры, по-видимому, хотя мы точно не можем сказать по документам, для него эти начала были равноправными. Они оба были как бы, так сказать, богами. Два бога стоящие.
Но Абсолют должен быть один. абсолют источник добра. А это вот та возможность на нежесткой программе, которая предоставляет тварь, и она ее реализует. Вот есть любопытная теория Николая Муфлевича Лосского. Вы можете к ней обратиться. Он считает, что на уровне элементарных частиц смыкается видимый мир с миром невидимым.
И что за элементарными частицами материи, стоят какие-то волевые импульсы. И что где-то на этом уровне вот эти монады, они уже как бы выбирают модель своего поведения. Я очень огрубленно говорю.
Они могут создавать либо мир открытый, где все имманентно всему, где нет протяженности и нет взаимонепроникаемости. Или может создать мир царства зла, как говорит Лоский, как бы предвосхищая непроницаемость и протяженность макрообъектов. А раз есть непроницаемость и протяженность, значит макрообъекты уже сталкиваются, они уже друг друга вытесняют, возникает возможность необходимости распада, Есть распад, даже на атомном уровне, это уже начало смерти.
То, что может распадаться, дальше уже совершенно в других формах, это несет в себе через много-много ступеней возможность смерти, распада живого организма. Распада всей Вселенной и так далее. Речь идет о темном мире нашего человеческого зла.
И что мир в тьме свет, тьма его не объяла, лишь в том, что свет был не постигнут этой тьмой, она его не поняла. Буквальный перевод на самом деле означает, что он оказался чужд от этой тьмы, она не смогла его вместить. Он светил. Вот, а есть философские еще объяснения, что свет в тени светит, не побеждает ему, но и не исчезает.
Да, то идея, вот Франко, который толкует эти слова, в таком плане, заключается в том, что сила добра не в триумфальной победоносности, а в его неуничтожимости.
Цель нашей жизни - это формирование души. В общем-то, душа, лярика, примерно одинаковая, а во плоти мы ее формировали, получается, в общем-то, какие-то различия между нами.
Ну, одинаковые-то вряд ли. Я думаю, что все души индивидуальны, со своими способностями. Каждая личность неповторима.
Я думаю, что это, в общем, не серийная производство. Потому что, если бы все были одинаковые, то мы бы не нуждались друг к другу, каждый был бы замкнутым миром. поскольку один имеет одно, другое, другое, это обуславливает взаимосвязанность людей.
Мы просто спормируем определенные тендеры для наших душевых.
Да, те, которые даны конкретно нам. Ну а путь бесконечен, будьте совершенным.
Почему бы поставим процесс власти, как сказать, главный грех? более всякого власти, как мы ее понимаем, в нашем нашем. Видимо и не видеть.
Подчинить человека. Чем отличается магия от религии? Религия обращается к божеству.
Она ищет с ним контакт. Она может им восхищаться, может благоговеть, может у него о чем-то просить. Магия стремится подчинить и заставить Бога ходить за тобой, как собаку, как сказано в одном заклинании.
Понимаете, в чем разница магического мира созерцаемого? И это миросверцание точно соответствует научным. Об этом писал Фрезер.
Многие в этом сомневаются, но я думаю, что сомневаются зря. Что считал первобытный какой-нибудь шаман? Он считал, что если проделать определенные церемонии, определенные манипуляции, можно получить власть над определенными процессами.
Психическими, духовными, физическими. И он это делал. Очевидно, тут включились какие-то оккультные силы, и он добивался результат.
Фрезер считает, что, как и все позитивисты, что очевидно, шаманы крутили, крутили, но он видит, что ничего не получается, и перешли к науке. Но это не так. Это не так. Дело обстояло значительно сложнее. Шаманы продержались тысячелетиями, и их эффектный успех сопровождал гораздо дольше, чем период НТР.
Почему? Потому что они действительно использовали всякие электросенсовые способности, ясновидение. Ясновидение, есть такое свойство, ясновидение.
Парапсихические возможные вещи. И многие феномены, которые сейчас не объяснены, а может из них будут объяснены, это позволяло им держаться очень долго. Мне еще рассказывали вот сибирь шаманов, которые прекрасно находили оленя, когда он куда-то убежит, искал хозяина оленя, и там сновидень.
Один шаман, мне рассказывал этот человек, образованный профессор, Завкавчинович, шаман, при нем пришел в транс и летал мыслью в Ленинград, хотя он никогда в Ленинграде не был, и он описал большой чум, там где жил этот человек, и писал его комнаты, как жена его там делает. Таким образом, в астральном теле он перелетал из Якутии в Ленинград. Что произошло дальше?
Мы не можем проследить этого. Мы только знаем, что шаманистская культура начинает падать. И начинается кризис магического межсозерцания, на смену которого приходят великие этические религии.
Я думаю, что на самом деле произошел какой-то нравственный перелом человечества.
Человечество стало искать Бога, а не владение Богом и вещами. И вот тут появляются мировые религии, которые противостоят магическому мировоззрению,
и которые ищут истину и божества ради него самого. И отбрасывают вот это. Но естественно, что отбрасывая, они не могли одолеть магического инстинкта, которым заражены были масса людей.
И поэтому последователи всех великих учений очень быстро оказывались в рамках магии. Меньше всего магизм был вставлен Будда, но буддийский меренец, который крутит они, конечно, явно магическое происхождение. И танцы эти тоже.
А православный магистр, ну не меньше чем буддийский, а во всяком случае.
А как сейчас такой взрыв магизма? понимаете, потому что
ослабление духовной этической линии всегда порождает в нас язычник язычник в нас еще живет человечество, и мы с вами это большой язычник и только край нашего существа начал просветляться и
он занят красивыми религиями и наконец христианским А клубы не каждого, язычник там сидит, который гадает,
приметы, то и все. Вот когда человек остается один на один самим собой, идет по улице, идет на работу, легко в себе найти язычников.
Очень легко.
Они в нас, эти предки сидят, прочно. касается значит науки то здесь совершенно другим путем стала осуществляться воля власти над природой и хотя это уже было чисто рационализировано все это был триумф началось с возрождения триумф так сказать путешественники триумф первокрывателей триумф гуманистов это все было пока еще невинно а чем дальше тем больше в конце концов
экологический кризис кончилось все экологическим кризисом, который мы только еще начинаем ворачивать.
Вот как при жесткой программе добро на своем конце уже прибрать форму сла. Мы спрашиваем там, Любовь придем,
вообще справедливое замечание. Дело в том, что отцы церкви, следуя Платону, размышляя зле, они отрицали в зле бытийственную, ну, если хотите, субстанциональную природу, что она является каким-то существом, так сказать, зло есть болезнь, не зла. Болезнь творения как такового.
От само творение оно добро, а злое искажение – это болезнь. Понимаете, вот как не ходит болезнь в медицине, сама по себе. Я в черт по земле, нету такого.
Это эффект от определенным образом сложившихся физиологических процессов в микроорганизмах, которые живут в макроорганизмах и так далее, и так далее. В них во всех действуют нормальные биологические законы, но в результате их соотношения получается болезнь. А сидит себе палочка какая-нибудь коха или еще кого-нибудь, она живет так же, как какая-нибудь амеба или совершенно безвредная маленькая водоросля.
Питается, размножается, дышит. Ну, выделяет что-то такое, как и всем положено выделять. Ничего в ней сатанинского, да нет, павушки кох.
Ну, вы не попадаете ни туда, куда надо, размножаете не так, как надо. Выделяет не то, что надо, ни туда, куда надо. Вот вам и чахотка.
Нету зла, понимаете, вот в этом смысле слова. Здесь есть просто распределение тех же самых элементов, которые могут служить себе добра.
Ну, а то, что инфицированная лозовка, которая спрашивала у Серафика Саровского, демона,
да, я сегодня заглядывал по ходу дела в однотомный богословский словарь, англиканский 77-го года. Там сказано, что личность это она не популярен среди богословов. Что обычно это склоняются к идее, что это что-то такое.
Да. Но я боюсь, что эти богословы, так полагают, они слишком легко пошли на поводу современных рационалистических тенденций. Почему? Потому что духовный мир, он все-таки личностный по своей природе.
Но только я не думаю, что духовные существа злые, что они являются носителями златосубстанциональными. Вот тут есть вот злые. Да нет, они могли бы быть не злыми.
Так же, как Павлочка Коха могла не приносить туберкулез. Это тоже болезнь, это болезнь пнеомосферы. Я так условно называю.
Есть литосфера, есть биосфера, есть ноосфера, это мы. Есть пневмосфера, это все духовная оболочка земли и мира. Это тоже сатана, это болезнь пневмосферы.
Так же, как злодей и негодяй болезнь ноосферы.
Личность в конечном счете Растворяется в Боге Или же она остается Ну Все же Личностью
Да, Виктор Иванович Вы прямо же такие вопросы Глобальные Но зачем бы Бог создал Личность человеческую И так еще высоко ее поставил Чтобы потом ее просто упразднить
Ведь личность все творит Все творческое, что мы имеем во всей истории, всегда творила личность На ответственность за свои поступки несет личность
Дух носителем всегда является личным Все, святость, мистика, искусство, все личное, философия, все личное Наконец, добро, вы образите безличное добро Представьте себе, кто из вас с художественным воображением Представьте, безличное добро Это что-то вроде Мун Кафа из Уэлсовского. «Первые люди на Луне. Какая-то такая слепая корова. Ня-я-я, бесформен».