Дает нам Дух Божий в Церкви. Разумеется, те, которые будут ориентироваться на церковную бытовизм или посредственность, никуда не продвинется. Кто будет думать, ну, другие же ходят, храмы, ничего, не лучше нас, не хуже нас.
Это, конечно, мерило совершенно угодящееся для нас. Почему? Потому что если мы хотим действительно усвоить искру из этого огня, тогда нам надо мериться только на самые высокие идеалы.
Многие скажут, мы же не способны, мы слабы, у каждого есть свои семейные обстоятельства, болезни, черты, характери. Бог может из самого неспособного сделать способным. только надо желать, только чтобы воля к этому была.
И все. Более того, из самых, может быть, негодных, могут быть и более годные, чтобы люди не думали, что только от их тона. Как апостол Павел говорит, «Посмотреть, много ли у вас призванных каких-то премудрых разумий».
Только немощное избрал. Может быть, мы с вами здесь можем считаться по официальным признанию премудрым и разумным, потому что у нас есть там дипломы какие-то, корочки. Но в сущности много ли оно, значит?
Значит, наша сила в этом. И это надо сохранить прочно. Сохранить внутреннее единство между собой.
Потому что на этом стоит также цель. Сколько добро и сколько росло, когда братьям жить вкупе. Понимаете, человек, который считает себя православным, приходит в храм среди чужих людей, выходит домой и остается один среди чужих людей, он живет в церкви на несколько процентов всего.
И не потому мы знаем друг друга и вместе как-то живем, что это наша прихоть, или что это моя выдумка, или ваше желание скрасить, может быть, кому-то одиночество, кому-то что-то еще. Это изначальный замысел, где двое или трое собраны в Эдинг-Моё. И если вы проследите историю церкви в тот момент, когда в ней действовали непосредственно ученики Христова, вы увидите, что она строилась ни на колоколах, ни на колокольнях, ни на иконах, ни на пышных храмах, ни на оборочных алтарях, ни на блестящих облачениях, ни на премудром богословии, Она строилась на общении людей, в вере, молитве и взаимной помощи.
Почему мы должны постоянно обращаться к истокам, царь? Потому что каждый человек, он как бы очищается, возвращаясь к истокам своей душевной жизни, своего рождения, своего детства, или к истокам своего духовного детства, когда он сделал первые шаги по духовному пути. Мы как бы всегда на это ориентируемся.
Мы выправляем поэтому свой путь. И мы свой путь христианский церковь выправляем по Ивану. История церкви — исключительно меланхолическая наука.
Она изображает в основном грехи людей. История церкви, по фактам, преимущественна история от падения людей от Христа. измены ему на уровне слов и дел.
Часто история церкви — это история искусства, история культуры, история философии, история войн, история конфликтов, инакомыслящих гонений и так далее. И найти в истории христиан,
подлинную историю церкви с большой буквы — это искусство. Искусство непростое Потому что во всем этом Ну это можно сравнить с большой рекой
Которая после Наводнения Или какой-то катастрофы Несет мусор, трупы, бревна И вот где же там Чистая вода И идет этот самый поток Поэтому мы всегда должны ориентироваться на изначальное евангельское, апостольское христианство. Так учили нас отцы церкви. Отцы церкви являются основателем, так сказать, основой церкви, как структуры.
И у них было два ориентира. Первый. Они всегда оборачивались на апостолов. Всегда.
Второй. Они всегда были открыты к миру. Проблемы, которые волновали мир, волновали и их.
Социальные, культурные, даже политические проблемы очень их затрагивали. Некоторые люди, ориентируясь на отцов, думают, что надо вернуться с подражанием. Но надо вернуться не на имитации, а в духе их.
Когда мне какой-нибудь псевдо-православный ортодокс говорит, что вы читаете светскую литературу, надо читать святых отцов. Обычно эти персонажи святых отцов не читают. Если бы они читали, тогда бы они знали, скажем, хотя бы книгу святого Василия Великого, одного из величайших наших отцов, имени которого носит литургия, специальная книга написана о пользу для юношства в чтении языческих сочинений, языческих авторов.
Василий Великый думает так, а они, ссылаясь на святых отцов, Думают совершенно иначе. И этим прикрывается не только косность мысли и что-то другое. Этим прикрывается язычество, глубоко живущее в крови каждого из нас.
Язычество в нас живёт. Язычество есть естественная религия. Язычество есть порождение человеческой психики.
Это есть стремление человека установить какие-то связи с таинственными силами, которая существует. И каждый из нас язычник. В трудные минуты мы всегда готовы загадывать, буховать.
Если бы в соседней комнате находился хироман, который точно предсказывает будущее, все бы мы либо пошли, либо не пошли только из стыда, но хотели бы пойти и знать. Правда? И в общем Язычник, он заключает сделки с таинственным селем.
Он находится в мире, который ему непонятен. Он хочет им как-то управлять. И в нас, где-то глубоко в душе, вот это живет.
Мы перед лицом неведомо. Страшный мир. Он как у Блоков.
Страшный мир. Христианин это разрывает, потому что он с доверием идет, и для него не существует. Страшный мир — это то, что у него под ногами.
Язычник в нас сидит. Он сидит потому, что в каждом из нас находится 40 веков язычества. И жалких 2000 лет.
Почему 40 веков? Не 40 веков, а 40 тысяч лет язычества. И 2000 лет христианства.
Оно не только с трудом проникает в толще народа, оно проникает с трудом в наше сознание. И к язычеству нам всегда легче. Естественная религиозность всегда легче.
Она свойственна людям. И часто то, что люди выдают за православие или за другую престижу. Это просто естественная религиозность, которая является всего рода опиум народа.
Она работает как вид такой анестезии духовной. Является типом приспособления человека к окружающей среде. И тогда над всем этим миром можно поставить лозунг у двери туда.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете. И масса людей, которым холодно на свете, стремятся в это тепло и представляют себе христианство в виде, ну и с небами такой, но по крайней мере какого-то исключительно теплого места, вроде лежанки, где можно согреться. Это все не так.
Даже если бы я был мусульманином, и пришел к вам, просто изучив ваши христианские книги, со стороны я сказал, что, господа, это не так. Ваша религия в этом совершенно не заключается. Бог ваш огонь поедающий, а не печка теплая.
И он вас зовет в место, где дуют все холодные ветры. Так что ничего подобного нет. Вы приспособили, вы адаптировали к своим потребностям человеческим какое-то совершенно иное учение.
Вы сделали обычной народной религией. Религией, которая вырастает из психологии человека, народа. Народная, это не значит, что она там христианская или рабочая.
Она вырастает в человечестве. проблема вообще язычества христианства, она очень сложная. Я почему сделал такой отступление?
Потому что я хотел бы, чтобы вы, хотя бы в малой степени, вот общаясь, нашли бы в себе силы двигаться к истинному христианству. Есть такой слов. Есть даже такая книга.
У святителя Тихона Задонского есть такая книга. об истинном христианстве. А до него протестантский писатель Иоганн Арнт тоже написал книгу, очень популярную в России, потом и во всех странах, она тоже написала об истинном христианстве.
Значит, в христианстве можно быть и истинным, и что-то псевдо. Псевдо всегда удобней, всегда нас больше устраивает, И поэтому в религиозной жизни наших современников очень часто господствует церковная нечестность. Когда человек предпочитает то, что ему удобно, спокойно и хорошо, то, что его оправдывает, то, что ему нравится.
Совсем не к этому привел нас Господь, который сказал, что брата тесны. и будь узок. Еще и еще раз можно понять, что этот дух — это не тепло, а это огонь.
Это огонь. Если мы будем в этом огне жить, сокровенно, который будет у нас гореть, сокровенно, мы тогда сможем идти и по холодным местам, и не замерз. А христианство похоже не на печку, а на какой-нибудь ядерный реактор, которым внутри происходит и постижимый для человека процесс, который как бы стимулирует огромные ступени, зависящие от этого ядра.
Ну вот, значит, вот такая цель найти в себе истинное христианство. Я подчеркну, найти в себе, потому что я был бы очень огорчен, если бы вы подумали, ага, он говорил, что мы истинные христиане, а эти, вон, духи, они неистинные. И сразу линия между овцами и козыщем пролегла бы таким образом, что на стороне овец и козыща и на стороне козыщ все те, кто нам не угодит.
Я нарочно подчеркнул, что язычник живет в нас. Истинное христианство нужно найти в себе, потому что все эти а вот как честность, беспощадностью к себе. Прежде всего, вот вместе находя то, чего от нас хочет Господь в конце концов, что Он такое принес, что мы должны сделать на земле за эту короткую жизнь, в общем, достаточно короткую.
И вот, стремясь к этому, мы, в конце концов, найдем именно истинный путь. И будем от себя отметать и честно себе говорить, что это в тебе говорит другое совсем.
Это работает как механизм компенсации, самоправдание. Вот я помню одного человека, который крестился, ну, незадолго до того, как я с ним познакомился, он был фанатик, страшный, нетерпимый тик. Вот он был там нетерпевым коммунистом, потом фашистом, там ничего.
Ну, что-то такое он менял очень много раз. Нетерпевность. И вот он пришел в цель.
И я вижу, что у него пена возникает. Когда он говорит о немравославных, об атакеистах. Он не был честен по отношению к себе, и он не заметил по существу, что он свой, вот этот самый нелепый фанатизм, который крылся, конечно, в его характере, в его эмоциональной структуре, вероятно, физиологическом чем-то, вместо того, чтобы понять в себе это, как порог, с которым надо бороться, он поставил на нем крестик, или вернее, православный крест, осьмеконечный, и заржал тем же самым голосом, только другой текст был.
Но фанатизм это была та же самая, Но это такой очень яркий случай, а мы все этим как-то страдаем и перекрываем свою естественную.
И перекрываем путь для источника подлинного, который должен нас бить. Вот цель Вот эта цель Наша Ваша Совместный Молит Общение Понимаем Это