Тринитарный вызов Иоанна Павла II
Доклад на XVII Международной конференции памяти протоиерея Александра Меня «Наследие о. Александра Меня и семейные ценности».
Традиционно толкуемая и развиваемая разными научными сферами и дисциплинами идея тринитарного мышления своими истоками уходит в Троичную структуру с многоуровневыми интерпретациями и представлениями о Троице.
Тринитарность в богословии — достаточно устоявшееся понятие, которое подразумевает прежде всего Святую Троицу как некую неразрывную целостность Бога-Отца, Бога-Сына и Бога Святого Духа.
Но Троица — не только некое главенствующее для человека организующее начало в его понимании Бога как выражения высшей свободы и блага, но и тип мышления в категориях определенной сложности, приближающей его к Божественной экзистенции. Отсюда тринитарный характер любой целостности, которая, как утверждается сегодня разными учеными, в том числе в естественных науках, подобна самому человеку, способному одновременно мыслить понятиями, образами и символами.
Содержательность тринитарной модели мировидения многосложна и неоднозначна. Особенно разнообразна в своих наслоениях (и вместе с тем строго системна) ее трактовка у Иоанна Павла II, который рассматривает Троицу наиболее радикально, предельно расширяя ее смысл и в то же время сводя до сугубо земных представлений, стремясь объять в характерной для него манере единения абсолютное и конкретное, небесное и земное, живое и ушедшее общим источником для человека, которым является для него семья. Троица, в представлении Папы, наряду с традиционно принятой тринитарной интерпретацией: Бога-Отца, Бога-Сына и Бога Святого Духа — подразумевает еще и Небесную Семью: Бога-Отца, Богородицу и Сына Иисуса Христа, а саму Троицу проецирует на человека и его земную семью, состоящую, как известно, из папы, мамы и детей. «Первая и фундаментально важная структура „человеческой экологии“ - это семья, в лоне которой человек получает первые и решающие понятия об истине и добре, узнает, что значит любить и быть любимым и, следовательно, что означает конкретно быть личностью. Здесь имеется в виду семья, основанная на браке, где взаимоотдача мужчины и женщины создает такую жизненную среду, в которой ребенок может обнаруживать свои способности, постепенно осознавать свое достоинство и готовиться ко встрече со своей единственной и неповторимой судьбой», — писал Папа в Окружном послании «Сотый год». И не случайно столь важную роль он отводил земной жизни Христа и той задаче, которую выполнял Его «земной отец» — Иосиф Обручник (настаивая попутно на способности мужчины быть названым отцом и необходимости для детей полноценной семьи). В одной из проповедей он говорил (1978):
Нам почти не ведом этот тридцатилетний период сокрытой жизни Господа Иисуса под крылом приемного отца Иосифа, окруженного заботливой опекой Матери — Девы Марии.
Но мы легко можем представить себе тайну, заполнявшую собой дом и жизнь: вдали от посторонних глаз всё шло своим чередом.
Так св. Иосиф исполнил свою миссию, возложенную на него Отцом Небесным в земной жизни Сына Божьего…
Здесь, на земле, Иосифом был создан дом, который был нужен Сыну Божьему».
Семья для Папы всегда оставалась личностно и социально определенным бытием, предполагающим абсолютную ответственность одной личности перед другой и детьми, чему он, кстати, посвятил множество высказываний. Выделяется в этом плане Послание Семьям по случаю года Семьи, который отмечался в 1994 г., где Папа выявляет два понятия, посредством которых характеризует специфику внутренних и внешних связей семьи, а именно: «единение» (komunia — от латинского термина, отсюда «коммуна» в нашем языке) и «общность» (wspólnota). Если «единение» касается взаимоотношений «я» и «ты», то «общность» объемлет «мы»: «единение» супругов дает начало «общности», какую представляет собой семья. «Вся эта семейная „общность“ до глубин проникнута тем, что составляет саму суть „единения“. Разве можно сравнить какое-либо еще единение с тем, что существует между матерью и ребенком, тем ребенком, которого она до этого носит в своем лоне, а потом являет миру?» В таком единении осуществляется единство родителей, единство двоих, которое получает свое дополнение, продолжение — в детях. А родители — это и подтверждение любви, заключает Папа, подчеркивая, что данное его Послание — нечто вроде молитвы, с которой он обращается к каждой семье, испытывающей трудности, ибо семья — это «клеточка» в огромной, живущей во всем мире, семье народов.
Семье, считает Папа, по сути своей более чем какой-либо другой человеческой общности, присуща личностная структура. В семье важен любой ее член, независимо от того, кем он является и какую функцию выполняет, каждый сам по себе просто потому, что он есть, пришел на белый свет, существует. А потому усиливая тринитарное начало в отношении простой человеческой семьи, он исходит из духовности, объединяющей людей. И любви. Она — стержень и основа семейных взаимоотношений, анализ которых Папа предпринял в антропологическом трактате «Личность и ответственность», где обосновал необходимость человеку управлять собственной сексуальностью, страстями, импульсами, наконец природой. В некотором роде работа эта — персоналистская по характеру и методике исследования, была новаторской: впервые, пожалуй, открыто, снимая всякие табу, священник во всеуслышание заговорил об интимной жизни человека, которая требовала выработки такой же культуры, как, скажем, социальные отношения между людьми. Но если о них высказывались откровенно и непредвзято, то о сексуальной стороне человеческого бытия — не менее важной, а подчас и более трудной в силу своей яркой индивидуализированности, принято было, скорее, молчать.
Книга «Любовь и ответственность» (1960) возникла в 50-е годы, когда вскоре после войны в Европе возник демографический кризис. Он требовал углубленного анализа сложившейся ситуации и поиска выхода из тупика. По исповедям Кароль Войтыла как никто знал проблему чувства и секса, став невольным очевидцем разнообразных (и весьма трагических) семейных неурядиц, конфликтов и катаклизмов. Раскачала семейные устои война, которая унесла огромное число мужчин, осиротив детей и сделав вдовами жен. Эту драму, получившую заметное распространение в кинематографе тех лет, по-своему воссоздает Войтыла в радиопьесе «У лавки ювелира», продолжая художественными средствами показывать, что в полноте и целостности семьи нуждается не только ребенок, но и мать, потерявшая мужа.
Темы и мысли о семье и супружестве Святой Отец продолжал развивать во время Катехизических учений по средам (с 1979 по 1984). Эти выступления составили впоследствии не одну книгу, особую известность получила «Мужчину и женщину сотворил их», с примечательным подзаголовком: «Искупление тела в свете таинства брака». Однако если в работе «Любовь и ответственность» внимание автора сосредоточено на физиологии брака в его нравственно-этическом смысле, то в труде «Мужчину и женщину сотворил их» в центре анализа оказывается духовная высота, данная людям «сначала» и подразумевающая их судьбу после смерти. Отсюда название книги, взятое из Библии, и конечная цель рассуждений, сконцентрированных в части «Христос взывает к воскресшим», где в развернутом виде приводится ответ Христа на вопрос женщины, с кем из умерших супругов ей предстоит остаться на небе, если она не единожды была замужем (Мф. 22:30).
Рассматривая супружество как таинство, Папа обращается к древнему закону единства мужа и жены, который был сформулирован в Книге Бытия (2:24): «Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут (два) одна плоть». Здесь сакраментальность брачных отношений вписана в библейскую проблематику богословия тела.
Показательно и другое. Учение «Мужчину и женщину сотворил их» возникло, во многом, как комментарий энциклики Павла VI «Человеческой жизни» (Humanae vitae, 1968), которую Папа считает одной из узловых в современной науке Церкви, видя в ней не только документ, обосновавший право человека на жизнь и запрет на ее прерывание, но и своего рода «руководство к действию». Такого рода реакция была со стороны Папы не случайна: его философское исследование «Любовь и ответственность» в определенной мере предвосхитило эту энциклику Павла VI. Будучи его единомышленником, Папа — тогда Кардинал Кароль Влойтыла, сам принимал живейшее участие в разработке ее проблематики, посвятив этому специальный труд.
Стало очевидно, что локально существовавшая до этого проблема деторождения — как вроде бы частное явление, которое принято было рассматривать либо в рамках религиозной этики, либо с точки зрения проблем светского существования, вдруг возникла во весь рост, и оказалось, что она давно назрела, насущно необходима, решать ее уже нельзя только в одном измерении. Более того, жизнь сама заявила о необходимости совместного подхода к решению проблем неприкосновенности жизни на всех ее этапах, которые совсем еще недавно исследовались отдельно антропологией, этикой, физиологией, моралью, сексологией и т.д. Поиск общих точек соприкосновения и единства в понимании насущных идей современности не был бы осуществлен, не будь умения людей находить себе близких по духу. И это Папа чрезвычайно ценил, неоднократно подчеркивая значение, какое имела в его личной жизни семья как некий круг близких друг другу людей (в польском языке есть емкое слово środowisko, которое приблизительно переводится как среда, окружение, но не передает подлинного смысла). В данном случае речь идет не о его собственной семье (об этом впереди), а о духовной сплоченности друзей, которые в тяжелый период его жизни заменили ему его собственную, так рано от него ушедшую семью. С любовью и благодарностью он писал в своих воспоминаниях об этом «срёдовиске», участие каждого из которых было для него во время войны, когда отец болел, затем неожиданно умер, помощью, поддержкой и мощным духовным импульсом.
Как бы ни сложилась в последующем жизнь человека, судьба его всегда прямо или косвенно несет на себе печать семейных отношений и того индивидуального начала, которым были означены его мать и отец. Через них осуществляется присутствие человека на земле и пробуждается в нем личность. Это всегда знал и отдавал в этом отчет Иоанн Павел II задолго до своего избрания, едва ли не в самом раннем возрасте. Впоследствии Папа назовет этот опыт «первой домашней семинарией». На любовь и заботу Бога Папа всегда смотрел и как на любовь своих собственных земных родителей, призывая всех к подобному мировосприятию. Такое участие Бога для него всегда было естественно, он не уставал это подчеркивать, в частности, в «Послании Семьям» : «Вместе с зачатием нового человека, вместе с его рождением родители оказываются перед лицом „великой тайны“ (Еф. 5:32). Новое человеческое существо призвано — как и они сами — к личностному существованию, к жизни „в истине и любви“. Это призвание распространяется не только на всё преходящее. Оно открывается и на вечность в Боге. Это то измерение в генеалогии личности, которое нам окончательно раскрыл Христос, освещая светом Евангелия человеческую жизнь и умирание, а через это также — значение человеческой семьи».
Отсюда особое почитание и любовь, с какой Папа обращался к памяти своих родителей, общение с которыми для него всегда было живым и реальным. Поражаешься интуитивной глубине, зрелости выражения эмоций и мыслей, логике чувства, с каким он — девятнадцатилетний юноша, вспоминает так рано ушедшую мать. Ей посвящено одно из самых пронзительных, одновременно очень простых и вместе с тем глубоко религиозных стихотворений, написанных им в десятилетнюю годовщину ее смерти, в 1939 году, почти накануне войны. Поражает не только сугубо личностная, но и историческая проникновенность в судьбу страны и мира, которая, если не знать будущего, в тексте почти не прочитывается. Вполне объяснимая грустная интонация стихотворения с годами обрела национальное, патриотическое — общечеловеческое звучание благодаря предчувствию беды, катастрофы, сиротства, которые ощущает молодой человек, не догадываясь, что горе потери и одиночества не ему одному предстоит испытать во время Второй мировой войны. Есть еще одна особенность в этом стихотворении, на что не раз обращали внимание польские исследователи, — природная религиозность, неотделимая от поэтического переживания. Стоя у материнской могилы — «Над твоей могилой белой жизни белый цвет. Сколько лет прошло, уплыло, без тебя, о, сколько лет!» — молодой человек рисует ее облик, который незаметно и естественно перерастает в облик Богоматери: «Над твоей могилой белой, Матерь, нет Тебе забвенья…». В некотором роде это — уникальный в литературе пример слиянности образов родной матери и Богоматери, Заметим, что за долгие годы понтификата Папа посвятил Деве Марии, а через Нее — вообще женщине более 80 посланий и энциклик, подчеркивающих женское достоинство. Стоит напомнить, что своим девизом Папа сделал многозначительные слова «Весь Твой» («Totus tuus»), то есть принадлежу Деве Марии, Ей посвящена его энциклика «Матерь Искупителя» (Redemptoris Mater, 1987). А до этого были проповеди, стихи, поэтический цикл «Мать», называемый еще поэмой.
В 1997 г. в Вадовицах — городе, где Папа родился, он совершал коронацию иконы Всепомогающей Богоматери (Matki Bożej Nieustającej Pomocy). Наверное, это было первое изображение Богородицы, которое увидели глаза малютки. Может, поэтому Папа чувствовал себя тут в тот день так легко и свободно, ведь он был у себя дома, ушли куда-то усталость, нездоровье, утомительность поездки. На крошечной площади собравшиеся — присесть места не было, шутили, смеялись, веселились. Сидя в кресле, стоявшем в центре изысканно скромного Алтаря, встроенного как бы между домом, где родился и где прошло его детство, началось увлечение театром и поэзией, и костелом, где был крещен, а спустя много лет совершал богослужения, Папа походил на волшебника: белая кожа спинки кресла создавала впечатление светящегося пространства, которое за ним открывалось и которому, казалось, не будет конца. А всё вместе — дома, улицы, горы, возвышавшиеся над ними, и словно драпировавшие всю картину, творили атмосферу той доверительности, с которой, наверное, человек предстает пред Отцом Небесным.
То был последний визит Папы к себе на малую родину, в родные пенаты, оставившие столь заметный след в его биографии…
Раннее детство Кароля Войтылы было отмечено чередой потерь, которые стали для него невосполнимыми, но и одновременно обогатили его внутренне.
«Мои детские и юношеские годы рано означились утратой самых близких. Сначала матери, которая не дождалась дня моего первого Причастия. Она хотела, чтобы у нее во что бы то ни стало было два сына: врач и священник; мой брат стал врачом, а я — священником. Сестры, которая родилась за несколько лет до моего появления на свет, я не знал, она умерла вскоре после моего рождения».
В двенадцать лет Кароль Войтыла потерял старшего брата, которого очень любил, с которым дружил и который оставил по себе память как человек, героически выполнивший свой профессиональный долг: выхаживая больную, он смертельно заразился от нее скарлатиной (а может, дифтеритом — до конца не известно). Сын и отец остались вдвоем. Впоследствии сын вспоминал: «Я вблизи наблюдал за его жизнью и видел, как он умел себя превозмогать, видел, как он коленопреклоненно молился. Это было самым важным в те годы, которые столь много значат в период становления молодого человека. Отец, который умел быть требовательным к себе, в некотором смысле мог уже ничего не требовать от сына. Глядя на него, я учился быть требовательным в отношении себя и выполнять собственные обязательства».
Здесь, наверное, и коренится начало свечения отцовства, которому надо учиться сызмальства: постичь его можно только через Любовь Сына к Отцу и Бога к Сыну. На тему взаимоотношений отца и сына написано им, пожалуй, не меньше, чем на тему матери и ребенка, женщины. Но есть стихотворение особенно красноречивое еще и потому, что тема Богоматери, любви к Ней представлена в мировой литературе довольно полно, тогда как тема общения Отца и Сына деликатно окутана тенью. Воссоздавая драму беседы Христа с Богом Отцом в самую трудную минуту Его земного существования, Папа, наверное, видел здесь и свои сыновние чувства, благодаря чему один из горьких в истории человечества моментов становится сердечным, душевно близким и понятным.
— Сыне, когда отойдешь Ты, глубины поднимутся в вечность, в которой мне всё известно. — Отче, Любовь — это долг вознести себя с честью…
«Парадигма ”отец-сын” неподвластна времени. Она старше человеческой истории». Думая об этом, Адам (в мистерии ”Свечение Отцовства” и в поэтическом эссе ”Размышления об Отцовстве”) — человек с обыкновенным именем — как у всех, восклицает: «Не сумел я взвалить на свои плечи отцовства, не смог оказаться на его высоте, чувствую свою абсолютную беспомощность, — и то, что дано мне было как дар обернулось бременем». Делая свои выводы, Папа сознательно приземляет проблему отцовства, чтобы подчеркнуть тот разрыв, который образовался на протяжении истории человечества между Небесным Отцом — как Идеалом и земным отцом.
К проблеме отцовства в семье Папа подходит с разных сторон, ибо сама проблема двуполюсна: на одном полюсе — отец и муж, на другом — мать и женщина. Различие характеров в этих взаимоотношениях ярче всего проявляется в восприятии ребенка. И то, что, казалось, существовало когда-то, лишь на заре человечества и должно было вроде бы со временем уступить место более развитому и осознанному типу взаимоотношений (когда есть такой Образец!), по-прежнему требует стараний и обоюдного понимания, ибо в наслоениях случайного теряется правда. Об этом отчасти мистерия «Свечение отцовства» — своеобразное продолжение медитации «У лавки ювелира»: тут воссоздается едва ли не с праисторических времен в аллегорической форме цепь «перевоплощений» «адамовых мук одиночества», которые разрушают взаимопонимание людей, а значит — любовь. Человек призван не только нести на себе «пятно» греха, но и смывать его, преобразуя себя. В одиночку этого не осилить. На любви, настаивает автор, держится семья, которая определяет духовный климат внутреннего мира детства на всю жизнь.
Папа отводит семье едва ли не основополагающую роль в развитии и воспитании человека, становлении его характера не только на ранней поре, не раз подчеркивал он действенность семьи на протяжении всей жизни человека: и когда он растет, входит в мир, и когда сам, став отцом, определяет будущую судьбу своего ребенка. Счастливая семейная жизнь, любил он повторять, передается по наследству, молодые, вступая в брак, должны это знать. Отсюда то специальное внимание, которое уделяет Папа «священному союзу» супружества — любви, отмеченной присущими только браку правами и особенностями. И что любопытно, его сочинения на эту тему вовсе не обращены к одним лишь верующим или только католикам. Они исполнены любви к человеку, у которого всегда есть — осознает тот это или нет — Бог.
Семья трактуется Папой и предельно узко — в границах конкретного единения родителей и детей, и точно так же широко — как семья всех народов.
Как общность единомышленников, духовная сплоченность.
В итоге, — как цивилизации любви (по определению Павла VI).
Но семья — это и Церковь, которая осуществляет единство верующих со своим общим Домом. Понятие о семье неотрывно от понятия о доме и о взаимоотношениях самых близких между собой людей: мужа и жены, отца и матери.
В соответствии с характером своей деятельности Святой Отец исходит из понятия семьи — «земной» троицы как прообраза Великой Троицы «Небесной». Тринитарный вызов понтификата Иоанна Павла II исполнен идеей спасения семьи и брака.
В 1982 г. им был учрежден Папский Исследовательский институт семьи и брака при Латеранском ун-те.
В 1983 году — Папский Совет по делам семьи.
В том же году им обнародована Декларация прав семьи.
1994 год провозглашен Годом Семьи.
С этого времени каждые три года по инициативе Папы проводятся Международные конгрессы по проблемам семьи.
Свое служение он видел в утверждении прежде всего прав человека на жизнь, начиная с момента зачатия. Это право он отстаивает едва ли не везде, специально ему посвящены Документ Конгрегации вероучения Donum vitae («Дар жизни», 1987) и энциклика Evangelium vitae («Евангелие жизни», 1995), также Апостольское обращение «Familiaris consortio» («Семейный союз», 1981) и многие другие выступления.
«Происхождение человека — не только закон биологии, но и творческая воля Бога. Она имеет прямое отношение к происхождению каждого из сыновей и дочерей семей. Бог „пожелал“ человека сначала — и Бог продолжает его „желать“ в каждом человеческом зачатии и рождении».
На эту тему написано не мало, в какой-то степени она подытоживается в богословских сочинениях ведущих европейских специалистов — Гисберга Гресхаке «Триединый Бог» (Der dreieine Gott. Eine trinitarische Theologie, 1997), Мартина Билера «Свобода как дар» (Frejheit als Gabe, 1999) и многотомного исследования Ганса Урса фон Бальтазара «Theologik» и «Theodramatik — opus magnum», выводы которых суммирует польский священник и философ Юзеф Тишнер, рассматривая их в свете современного состояния величайшей мысли. См. Тишнер Ю. Избранное: Т.2. Философия драмы. Спор о существовании человека. М., РОССПЭН, 2005. С. 428-448.
Примечания
Номера сносок в тексте доклада не сохранились в исходном файле.
- Баранцев Р.Г. Тринитарный критерий целостности // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77- 6567, публ.11751, 05.01.2005.
- Окружное послание Centesimus annus – Сотый год Его Святейшества Папы Иоанна Павла II… в сотую годовщину обнародования энциклики Rerum nowarum. Ватикан, 1991. 39.
- Иоанн Павел II. Сочинения. М., 2003. Т. 2. С. 382.
- Jan Paweł II List do rodzin. Częstochowa, 1994. S. 22 - 23.
- Войтыла К. Иоанн Павел II. Любовь и ответственность. – М., 1993. – 352 с. В книгу кроме трактата «Любовь и ответственность» – в переводе С. Тонконоговой, вошла пьеса «У лавки ювелира» - в переводе К.Старосельской и А. Эппеля.
- Jan Paweł II O małżeństwie i rodzinie. W-wa, PAX, 1982.
- Jan Paweł II. Mężczyzną i niewiastą stworzył ich. Odkupienie ciała a sakramentalność małżeństwa . – Libetrice Vaticana, 1986.
- Ibid… Rozdz. 3.
- Ibid… S. 5.
- Kard. Karol Wojtyła Antropologia encykliki „Humanae vitae”. – Krakćw, 1978.
- Jan Paweł II Dar i Tajemnica. Kraków, 1996. S. 39-40.
- Ibid... S.22.
- Jan Paweł II List do rodzin. Częstochowa, 1994. S. 31.
- Frossard A. „Nie lękajcie się”. Rozmowy z Janem Pawłem II. - Kraków, 1982. S. 14.
- Ibid.
- Иоанн Павел II. Переступить порог надежды. - С. 275.
- Заключительная речь Святого года, произнесенная 25 декабря 1975 г.
- Католическая энциклопедия. М., Изд-во Францисканцев, 2005. Т.2. С. 372-390.
- Jan Pa weł II List do rodzin... S. 31.